Являются ли воскресение и реинкарнация взаимоисключающими понятиями?

Те, кто говорит, что Гос­подь умер изначала и он вос­крес, заблуждаются, ибо он воскрес изначала и он умер. Если некто не достиг воскре­сения вначале, он не умрет.

“Евангелие от Филиппа”, изречение 21*(“Апокрифы древних христиан”. С.- Пб., 1994, стр 35.)

СТРАННЫЙ ВЫДАЛСЯ ДЕНЕК НА “билликан БИТСИЗ” — фабрике по производству круп. Хотя Архангел Гавриил вострубил, возвещая конец света, еще в 7:01 утра, Горацио Дж. Билликан как обычно пришел на службу. “Это дает мне возможность без помех привести в поря­док личную корреспонденцию”, — сказал он. Все шло гладко, пока не вошел его отец, выглядевший в точности как в день смерти, только более здоровым, требуя ответа, почему закрыта фабрика.

Отец и сын все еще выясняли, кто здесь главный, ко­гда в дверях показался дедушка Билликан— двадцать миль, пройденные по дороге с кладбища, освежили его — и потребовал передать ему дела. Спор прекратил­ся, когда до них дошло, что у всех троих начисто отсутствует аппетит и что в обозримом будущем вряд ли кто-нибудь заинтересуется продукцией “Билликан Битсиз”.

Это история из рассказа Айзека Азимова “И востру­бил седьмой ангел” — язвительной сатиры на телесное воскресение. В этом рассказе из мертвых восстают мла­денцы — младенцы, которые никогда ничего не съедят и никогда не вырастут. Тысячи людей восстают из могил голыми и бродят в поисках дома. Машины, телевидение не работают, исчезли животные. Здания и одежда начи­нают разрушаться, почва становится серой, а небосвод белесым. Когда жизнь превращается в нудный черно-белый фильм, люди начинают осознавать, что веч­ность — вещь весьма унылая.

Ричард Левин, профессор истории, мрачно наблюдая за идущими по улице обнаженными женщинами, сокру­шается о своих испарившихся земных вожделениях. Без еды, питья, путешествий, торговли или секса все, что ос­тается, это “мы сами и мысли в придачу”, — отмечает Левин. “Над нами свершился суд, вынесен и приго­вор, — заключает он, — и это не небеса, это ад”.'

Азимову удалось подметить некоторые из ключевых проблем идеи воскресения тела. Действительно ли мы хотим вновь увидеть всех своих родственников, продол­жить прерванные раздоры? Если нам придется жить веч­но с нашими теперешними недостатками, будем ли мы счастливы? Чем еще может привлекать нас физическая жизнь без еды, питья и секса? И есть ли вообще какой-либо смысл в вечной жизни, в которой мы не растем и не меняемся?

Конечно же, в истории Азимова упущен Христос. В традиционном христианском взгляде на воскресение Христос царит во славе и делает нас счастливыми, унич­тожая все наши негативные человеческие аспекты. Но действительно ли мы хотим, чтобы нас изменила, пусть даже в лучшую сторону, некая могущественная внешняя сила? Неужели в этом и заключается смысл вечной жиз­ни? Или существует более глубокий смысл?

 

Являются ли воскресение и реинкарнация взаимоисключающими понятиями?

“Плоть и кровь... ”

 

Начиная с первого века христиане обсуждают смысл воскресения вкупе с вечной жизнью и грядущим Царст­вом Бога, обещанными Писанием.

В Новом Завете представлены противоречивые взгляды на воскресение. Он, в свою очередь, лишь отра­жает многообразие концепций воскресения, имевших место в иудаизме. Одни иудеи верили, что воскреснут лишь праведные израильтяне. Другие полагали, что вос­креснут все израильтяне, а судимы будут только нечес­тивцы. Одни думали, что воскресение произойдет на земле, другие — что в раю. Одни считали, что тела вос­кресших будут по-прежнему земными, другие, — что их тела преобразятся в духовные.

Какой из этих взглядов разделял Иисус? Или же он смотрел на это иначе?

Традиционный христианский взгляд на воскресение, как на разовое событие в конце времен, частично берет свое начало в “Откровении”, где говорится, что мертвые предстанут “пред Богом” и будут судимы Но какое же место тогда отводится воскресению мучеников, описан­ному там же несколько раньше, и воскресению святых, описанному Матфеем?³

Если воскресение является разовым событием в кон­це времен, тогда почему эти святые и мученики восстали до срока? И были ли их тела земными или духовными? Совершенно ясно, что в Библии отражено множество взглядов на воскресение, бытовавших во времена ее соз­дания.

Я думаю, что всеобщее воскресение, изображенное в “Откровении”, это символическое, а не буквальное, опи­сание будущих событий. На протяжении многих лет я учила, что “Откровение” описывает наш собственный, личный путь борьбы с аспектами нашей же психики и кармы. Все мы находимся на каком-то из этапов этого путешествия, описанного в “Откровении”, возможно, проживая одновременно несколько его аспектов.

Я могу понять, каким образом главы “Откровения” послужили источником возникновения буквального толкования воскресения. Однако, мне думается, это не согласуется ни с тем, что нам известно об учении Иисуса, ни с духовным истолкованием воскресения, которое мы рассмотрим в следующей главе. Этот духовный подход исповедовали некоторые иудаистские мистики и гности­ки. Они смотрели на воскресение, как на духовное про­буждение, которое происходит в течение жизни на зем­ле. Но этот взгляд присутствует и в Библии, если только вы знаете, где и как искать.

Церковь предпочла принять буквальное толкование воскресения. По принятому ею решению воскресение означает, что однажды в будущем все люди воскреснут из мертвых. Только после этого они смогут жить в Цар­стве [Божьем] и познают вечную жизнь. После смерти души будут ожидать этого часа на небесах, в аду или в чистилище. Но судьба душ после воскресения уже пре­допределена их поведением на земле. Души праведников воссоединятся со своими телами, дабы жить вечно в Царстве Небесном, тогда как души грешников, тоже воссоединившиеся с телами, будут обречены на вечную му­ку в аду.

Телесное воскресение само по себе исключает возможность реинкарнации. Но духовное толкование воскресения не противоречит ей. Иудейские мистики, некоторые христиане, включая гностиков, верили, что воскресение, вечная жизнь и Царство Небесное не являются исключительно событиями будущего, но могут быть испытаны во время пребывания на земле. Те, кто смог влиться в поток вечной жизни, испытав воскресение, уже сейчас избегнут смертной жизни после смерти.

Богослов раннего христианства Ориген Александрий­ский предложил видоизмененный вариант этой идеи. Он полагал, что будет два воскресения. Одно в конце вре­мен, а другое— “духа, воли и веры”, которое может произойти в течение жизни.⁴ Ориген считал также, что воскресшее тело будет духовным, не имеющим отноше­ния к смертному телу.⁵

Прежде чем продолжить рассмотрение духовного толкования воскресения, я хотела бы проанализировать четыре основных проблемы христианской доктрины, связанные с телесным воскресением, и показать, почему считаю ее противоречащей учению Иисуса.

Во-первых, многие находят идею телесного воскре­сения в конце времен нелепой и неприемлемой.

Во-вторых, она лишает нас личного пути спасения. Если, как верит множество христиан, все, что нам нужно сделать, чтобы после воскресения тела обрести спасение, это признать Иисуса Христа нашим Господом и Спаси­телем и принять крещение, то к чему тогда личные уси­лия и ответственность за свои поступки?

В-третьих, это укрепляет позицию христианского богословия — позицию “одной попытки”: или же вы обретаете вечную жизнь через воскресение или же не обретаете ее вовсе. В последнем случае вы навсегда оказываетесь за бортом, навечно прокляты.

В-четвертых, с исторической точки зрения ортодок­сальная идея воскресения стоит на весьма зыбком основании. Церковь утверждает, будто телесное воскресение Иисуса является предвестником воскресения всех людей. Однако, сегодня многие ученые полагают, что рассказы о физическом воскресении Иисуса из мертвых не восхо­дят к историческому Иисусу.

Давайте же рассмотрим эти доводы по порядку.

 

“Факт несомненен, ибо невероятен”

 

На заре христианства воскресение плоти не являлось некой неоспоримой истиной. Но, в слегка измененном виде, оно по сей день остается основополагающим дог­матом как у протестантов, так и у католиков. И те и дру­гие приняли Апостольский символ веры, который гла­сит; “Я верую в... воскресение тела”. Неважно, насколь­ко трудно принять идею телесного воскресения. Покуда вы остаетесь в западном ортодоксальном христианстве, вам никуда от этого не деться.

Вопреки объяснениям Павла, что воскресшее тело является “телом духовным” и что “плоть и кровь не мо­гут наследовать Царствия Божия”,⁶ большинство отцов ранней церкви настаивали: воскреснет именно плоть. Отец церкви Иеремия заявил, что у воскресшего тела бу­дут и кровь, и плоть, и кости, и половые органы.

Тертуллиан отстаивал идею воскресения Иисуса во плоти, утверждая: “Факт несомненен, ибо невероятен”.⁸ По-видимому, именно так он бы объяснил и то, как бу­дут восстановлены истлевшие в прах тела или тела изу­веченных пытками и калек: “Факт несомненен, ибо неве­роятен”.

Ортодоксы использовали утверждение “человекам это невозможно. Богу же все возможно”,⁹ дабы оправ­дать нелогичность идеи телесного воскресения. Ориген же относил ее на счет “скудости ума” или “недостатков в толковании Писания”. Назвав ее “самым грубым и низ­менным понятием”,¹⁰ он подчеркивает, что спекуляции на эту тему противоречат словам Павла о духовной при­роде воскресшего тела. Ориген считал доктрину телесно­го воскресения предназначенной для “простаков” и “грубой толпы, которую завлекают рассказами о том, будто вера даст им лучшую жизнь”.¹¹

Тем не менее, идея воскресения плоти продолжает жить по сей день. Христианский писатель Грант Р. Джеффри предлагает современную версию: “Мы мо­жем быть уверены в том, что Бог всего творения знает местонахождение каждого атома наших тел и что он воскресит и преобразит их в последний день”.¹² (Принимая во внимание участившиеся случаи пересадки органов и тканей, это может превратиться в весьма не­простое дело).

Идея воскресения плоти дала толчок возникновению замысловатых картин жизни после воскресения, которые больше похожи на земную, а не на небесную жизнь. Некоторые фанатичные христиане (фундаменталисты) утверждают, что в воскресших телах мы сможем есть и пить все, что пожелаем. В качестве доказательства они приводят рассказ Луки и Иоанна о том, как воскресший Иисус ел рыбу и сотовый мед и предлагал ученикам прикоснуться к нему, показывая тем самым, что его тело материально.¹³

Неужели же Иисус, возвещая Царство Божие, не имел в виду нечто большее, чем элитарный клуб, где привилегия пожизненных членов заключается в возможности вновь и вновь есть индейку с подливкой в обществе друзей и род­ных? (В связи с идеей питания на небесах Ориген задавал вопрос: будем ли мы там заодно и испражняться.)¹⁴

Идею телесного воскресения и в самом деле нелегко объяснить, возможно, именно поэтому католическая церковь на все вопросы о том, как же все-таки это про­изойдет, отвечает, что это “превосходит наше понима­ние и воображение; это доступно только вере”.¹⁵

Вопросов, возникающих после такого объяснения, гораздо больше, чем ответов. В церковном толковании Апостольского символа веры в катехизисе 1994 года го­ворится: “воскресение тела” означает, что “не только наша бессмертная душа останется жить после смерти, но что возродится к жизни даже наше “смертное тело”.¹⁶ Церковь настаивает на том, что воскреснут именно наши смертные тела, называя это “явленной Богом истиной,.. что все люди восстанут в тех же самых телах, в которых живут сейчас”. Однако, говорит церковь и о том, что, как обещал Павел, это смертное тело превратится в “тело духовное”.

Большинство протестантских конфессий помещает воскресшее тело где-то между физическим и духовным. Тело это будет подобным телу воскресшего Христа. В протестантизме наиболее умеренным является мнение, что воскресшее тело будет духовным и тождественным телу земному лишь в том смысле, что в нем будет нали­чествовать сходство с умершим. Консерваторы же по-прежнему называют воскресшее тело телом плотским, залогом чего (по их мнению) является описанное Лукой воскресение Иисуса во плоти.

Однако, множество людей сегодня не удовлетворено этим толкованием и не может больше с ним мириться. В следующей главе мы рассмотрим другие воззрения ран­них христиан на воскресение как на процесс духовного пробуждения, который не зависит ни от плоти, ни от конца времен.

 

Волшебное превращение?

 

В дополнение ко всем нелепостям идея телесного воскресения предполагает еще и волшебное превраще­ние после смерти всех, принявших крещение, неважно, готовы они для небес или нет. Все их человеческие изъ­яны якобы исчезнут сами собой. Это значит, герои Ази­мова — Горацио Билликан, его отец и дед — вмиг ста­нут кроткими, как овечки. Эта троица будет отныне жить в мире, оставив попытки помыкать друг другом.

Одно из высказываний Павла подпитывает идею волшебного превращения и привело к возникновению популярной идеи взятия живым на небо. Павел пишет: “Не все мы умрем, но все изменимся вдруг, во мгнове­ние ока, при последней трубе; ибо вострубит, и мертвые воскреснут нетленными, а мы изменимся; ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему — облечься в бессмертие”.¹⁸

На протяжении столетий христиане толковали этот отрывок просто как описание воскресения. Однако современные толкователи утверждают, что это — описание “взятия” живым на небо, мгновения, когда все христиане окажутся на небесах, не испытав смерти. Многие люди верят, что оно произойдет в ближайшее время и они са­ми испытают это.

Но когда Павел говорит: “Не все мы умрем”, — он вовсе необязательно имеет в виду физическую смерть. А говоря, что мы изменимся во мгновение ока, вовсе не­обязательно имеет в виду, что Бог разрешит все наши проблемы и тотчас же сделает нас бессмертными. Как мы узнаем из следующей главы, воскресение Павел вос­принимал совсем иначе.

Католические и протестантские богословы по-прежнему настаивают на том, что воскресение подразу­мевает волшебное превращение. Католический ученый Джон Хардон говорит, что на небесах вся печаль, все сожаления, зависть и чувство соперничества будут унич­тожены. Кроме того, младенцы получат возможность вырасти — достичь зрелости на небесах. Хардон пишет, что Бог наделит их разум “всем необходимым”.

В мире после воскресения, который описан в книге Гранта Джеффри “Небеса... Последний Рубеж”, наши характеры останутся в целом прежними, исчезнут только все недостатки. По его словам, супружеские отношения сохранятся на небесах, но станут платоническими. Таким образом все существующие проблемы брака — жестокое обращение, измены и тому подобное — мгновенно раз­решатся, стоит нам только переступить через порог смерти. (Джеффри не принимает в расчет существование повторных браков).

Если Бог на небесах все уладит, когда же мы станем пожинать плоды посеянного на Земле? Если мы достига­ем Царства, не закончив первый класс здесь, внизу, есть ли вообще смысл в личных усилиях? Для людей, кото­рые умирают не готовыми к тому, чтобы оказаться на небесах, реинкарнация выглядит более справедливым исходом, чем воскресение.

Лесли Везерхэд, бывший с 1936 по I960 годы пасто­ром в Храме Сити в Лондоне, пришел к похожим выво­дам. Он пишет: “Возможно ли в действительности пере­скочить через испытания жизни во плоти на Земле и пе­рейти в высшие формы [старшие классы] школы Бога для душ?”²¹ Везерхэд считает, что реинкарнация является частью божественного плана и что души, не прошедшие своих земных испытаний, не могут быть допущены к высшим формам бытия, пока не перевоплотятся, чтобы “еще раз держать экзамен”²²

Мы в конечном счете могли бы возненавидеть Бога, который удалил бы все следы нашей человеческой при­роды и сделал нас “совершенными” без малейшего уси­лия с нашей стороны. Как станет ясно при более глубо­ком ознакомлении с идеями Оригена Александрийского, это представление о жизни после конца света не вяжется с теми библейскими утверждениями, в которых подразу­мевается наличие у человека свободной воли.

 

Элитарный клуб

 

Третья проблема христианской концепции воскресе­ния состоит в том, что, согласно ей, у нас есть всего лишь одна попытка. Если она окажется неудачной, — предположим, мы слышали о христианском учении, но в силу различных причин не приняли его, — спасения нам не видать. Эта мысль доставляла много радости некото­рым из ранних христиан. Тертуллиан предвкушал “радость”, которую получит от созерцания страданий проклятых.²³

Позиция церкви по отношению к неверующим сейчас стала немного мягче. Теперь нам говорят, что божест­венный план спасения распространяется на всех, даже на евреев и мусульман. Но тут же противоречиво утвержда­ется, что те, кто знал о церкви, но не присоединился к ней через крещение, не получат спасения. ⁴

Евангелические церкви еще менее склонны к мило­сердию в вопросе о том, что произойдет после воскресе­ния. По словам Роберта Лайтнера, профессора систематического богословия в Духовной семинарии Далласа, “те, кто отверг Иисуса Христа как своего личного Спа­сителя, отправятся на вечную муку в место, которое Библия называет “озером огня”.²⁵

Сегодня многие либерально настроенные конфессии отходят от традиционного сценария воскресения, кото­рый состоит из небес, ада и суда. Но более консерватив­ный взгляд на жизнь после конца света, предусматри­вающий особые привилегии (только для христиан, все остальные размещаются в подвале), по-прежнему оттал­кивает многих от христианства.

Это напоминает мне историю об охотнике-эскимосе и священнике-миссионере. Эскимос спрашивает священника:

“Если бы я не знал о Боге и грехе, попал бы я в ад?”

“Нет, — отвечает священник, — если бы не знал, то не попал”.

“Тогда зачем, — искренне удивился эскимос, — ты мне об этом рассказал?”

Несмотря на все создаваемые этой доктриной про­блемы, церковь по-прежнему считает воскресение тела основополагающим догматом веры. Почему? Может быть потому, что это укрепляет власть церкви, от отно­шений с которой якобы зависит наша вечная жизнь или вечное проклятие. Согласно церковному определению, вы не сможете насладиться вечной жизнью, если сначала не проживете жизнь и не умрете как добрый христианин. Начиная с четвертого века церковь стремилась утвер­дить свое положение, разрабатывая доктрину сотворения Богом души и тела, как единого целого. Доктрина эта, утверждая неразрывную связь души с одним и только одним телом, укрепляет идею воскресения тела и исклю­чает всякую возможность реинкарнации. Но, как мы уз­наем из семнадцатой главы, первоначально она не явля­лась частью христианской веры.

 

“Христос воскрес... ”

 

Последней проблемой церковной доктрины воскре­сения является растущий скептицизм относительно воскресения самого Христа. Все христианские идеи по поводу воскресения тесно связаны с верой в то, что тело Иисуса восстало из гроба. Как утверждается, случившее­ся с ним доказывает, что и мы тоже будем жить вновь. Дескать это — предвестье того, что произойдет в конце времен со всем миром.

А что если в действительности Иисус не восстал из мертвых в своем физическом теле? Разве это полностью сводит на нет христианство?

Сегодня многие исследователи полагают, что отрыв­ки Писания, в которых идет речь о физическом воскре­сении Иисуса из мертвых, не основаны на рассказах оче­видцев.²⁶ Павел, автор самого раннего из свидетельств воскресения Иисуса, ни словом не упоминает о том, что Иисус предстал в физическом теле, но предпочитает го­ворить, что тот “явился” апостолам, по-видимому, в теле духовном.²⁷

Исследователи считают, что истории о [посмертных] действиях Иисуса в материальном мире, о том, как он ел рыбу и сотовый мед, предлагал ученикам прикоснуться к нему, выдуманы. Их могли добавить позднее, чтобы по­догреть веру в воскресение тела. В Евангелии от Марка, самом раннем из всех, говорится просто, что после вос­кресения Иисус “явился” ученикам и Марии Магдали­не.²⁸ Не упоминается ни об одном действии Иисуса, для которого могло понадобиться физическое тело.

Я воздержусь от каких бы то ни было выводов на этот счет. Если не воскресло физическое тело Иисуса, то после воскресения он мог бы появиться перед своими учениками в духовном теле. Или же, согласно некото­рым толкованиям, он мог явиться физически, так как не умер на кресте.²⁹

Даже если эти ученые правы, вовсе не значит, что их выводы подрывают нашу веру. Существование христи­анства не может быть поставлено в зависимость от того, восстало тело Иисуса из могилы или нет. Верить мы мо­жем и при отсутствии воскресения “во плоти и крови”.

При более пристальном взгляде на Писания, мы уви­дим, что утверждение возможности воскресения плоти в конце времен прямо противоположно истинному учению Иисуса. Чтобы найти сокровенный смысл его учения, нам придется рассмотреть всю совокупность высказыва­ний Иисуса о смерти, вечной жизни и Царстве Небесном. Поиски приведут нас к новой надежде, не просто на­дежде на перевоплощение после смерти, но на духовное воскресение — абсолютно новое состояние бытия, кото­рое мы можем испытать еще во время жизни на Земле.

 

ГЛАВА 15. Духовное воскресение

 

И хорошие — не хороши, и плохие — не плохи, и жизнь — не жизнь, и смерть — не смерть... И тот, кто слышит (слово) “Бог”, не постигает того, что прочно... Также подобным обра­зом (в словах)... и “жизнь”, и “свет”, и “воскресение”.

“Евангелие от Филиппа”*(Эпиграф: “Евангелие от Филиппа”, изречение 10, 11. “Апокрифы древних христиан”. С.- Пб., 1994, стр. 33)

 

ОТ КОМПЬЮТЕРНЫХ ФАНАТОВ ДО УВЛЕЧЕННЫХ серфингом — в каждом кругу есть свой жаргон. Ес­ли он вам понятен, вы знаете, что они имеют в виду. Ес­ли же нет, вам может показаться, что речь идет о ката­нии на волнах, когда в действительности речь идет о по­иске информации.

У христиан-гностиков был собственный жаргон— язык посвященных, которым, говорят, пользовались Па­вел и даже Иисус. Для них воскресение не было физиче­ским событием, происходящим лишь единожды. К при­меру, об идее внезапной реанимации Богом трупов ве­рующих они отзывались как о “вере глупцов”.

Для гностиков воскресение было событием духов­ным, просто пробуждением души. Они полагали, что люди, испытавшие воскресение, могут испытать вечную жизнь, или единение с Богом, находясь на Земле, и тогда после смерти избегнут нового рождения. Люди же, не испытавшие воскресения и единения с Богом на Земле, воплотятся вновь.

У гностиков существовало собственное толкование тех отрывков из посланий Павла, которые, казалось, подразумевали телесное воскресение. Они заявляли, что Павел давал учение на двух уровнях — одно для психиков, то есть тех, кто существовал на уровне вещей мате­риальных, а другое — для пневматиков, то есть тех, кто был “духовно наполнен”, а следовательно, способен воспринять мудрость Божию.

Гностики считали себя пневматиками, а большинство христиан психиками. Они полагали, что лишь пневмати­ки могут понять высший уровень учения Павла. Но это не отнимало у психиков возможности навечно. Про­снувшись духовно, они могли стать пневматиками, а значит, понять таинства.²

Поиски скрытых смысловых уровней в Писаниях бы­ли присущи греко-римскому миру. Раввины толковали Тору на четырех уровнях, Филон Александрийский ус­матривал аллегорический смысл в историях Ветхого За­вета, а Ориген Александрийский говорил, что у Писаний “есть два смысла”: буквальное значение и скрытое.³

Значение жизни и смерти

 

Что же на самом деле имели в виду Иисус, Павел и авторы “Посланий”,⁴ когда говорили о том, что мертвые воскреснут “нетленными”, а праведным будет дарована “вечная жизнь”? Простой ответ не всегда является отве­том правильным. Ибо в Библии существует более чем одно значение и у слова “жизнь”, и у слова “смерть”.

Со всей очевидностью это прослеживается в Ветхом Завете, как указывал Филон. В истории Эдемского сада встречаются два значения слова “смерть”. Бог велел Адаму и Еве не есть определенный плод, “ибо в день, в который ты вкусишь от него, смертию умрешь”⁵ Адам и Ева съедают плод, но не умирают тотчас. Они продол­жают жить и даже производят потомство.

Филон поясняет, что существуют две формы смерти: одна — смерть тела, а другая — души. Он делает вывод, что именно смерть души Адам и Ева испытали, отведав яблока. Эта смерть наступает, говорит Филон, когда ду­ша “подчинена” телу и живет в нем, “как будто в моги­ле”.⁶ Это — не окончательная смерть, а скорее состояние закабаления души.

Когда в “Послании к Колоссянам” верующим гово­рится: вы “были мертвы во грехах”, пока Бог не оживил вас, — слово “мертвы” здесь обозначает рабство души. Такое представление о смерти может пролить свет на обещание Иисуса Марфе: “Я есмь воскресение и жизнь;

верующий в Меня, если и умрет, оживет; и всякий жи­вущий и верующий в Меня не умрет вовек”.⁸ В толкова­нии многих христиан этот отрывок означает, что люди, верующие в Иисуса, будут жить вечно в своих физиче­ских телах после телесного воскресения. Но разве не очевидно, что в этих строках подразумевается нечто бо­лее значительное, чем реанимация трупов?

Все тела умирают. Значит, когда Иисус сказал, что тот, кто живет и верит в него, “не умрет вовек”, разве он говорил всего лишь о телах? Мне думается, он имел в виду, что души этих людей никогда не вернутся к раб­скому состоянию.

Гностики утверждали, что те, кто верит в Христа (Слово, или Логос), пробудятся к духовному состоянию, превосходящему жизнь на Земле, к более высокому уровню бытия, что сделает переход между физической жизнью и смертью несущественным.

 

Павел-гностик

 

Павел известен как апостол воскресения, так как оно стало основным моментом его веры. Многим христиа­нам Павел видится как оппонент гностиков.⁹ Но в действительности гностики искали у него поддержки своих взглядов на воскресение. В его посланиях они нашли свидетельства тому, что и он рассматривал воскресение как состояние духовного пробуждения.

Послания Павла оставались головоломкой для комментаторов всех веков, но у гностиков могли быть клю­чи к их толкованию. В конце концов, они были самыми первыми христианскими богословами, которые коммен­тировали писания Павла. Ортодоксы не притрагивались к его посланиям, пока не осознали, что им не нравятся выводы, к которым пришли гностики. Таким образом, ранние ортодоксальные толкования посланий Павла в действительности выросли на критике гностицизма.

Гностики заявляли, что послания изобилуют их терминологией. Например, автор “Послания к Ефесянам” использует слова “пробудиться”, “сон”, “мертвый” в гностическом смысле: “Пробудись спящий, и воскресни из мертвых, и осветит тебя Христос”.¹⁰* Гностики счита­ли, что психики (непробужденные души) находятся в со­стоянии сна и нуждаются в пробуждении своей божест­венной природы. Отождествляя понятие пробуждения от сна с воскресением из мертвых, “Послание к Ефесянам” подтверждает гностические представления о воскресе­нии как о духовном, а не физическом возрождении.

Мысль о воскресении как о некоем пробуждении, ко­нечно же, правдоподобна. Некоторые греческие слова в Новом Завете, переведенные как “воскресение”, также означают “подъем” или “пробуждение”. Таким обра­зом, — утверждали гностики, — когда Павел говорит, что люди могут участвовать в воскресении, в действи­тельности он утверждает, что их души могут пробудить­ся к своей божественной природе.

 

Воскресение — сейчас

 

Нам известно, что в некоторых местах Павел пишет о воскресении как о событии скорее настоящего, нежели будущего времени. В “Послании к Римлянам” он гово­рит, что христиане, которые приняли крещение, “по греблись с ним [Христом]”. Итак, крещение является символической смертью. Затем Павел обещает, что хри­стиане восстанут из мертвых “подобием воскресения [Христа]”. Но апостол не откладывает это воскресение на будущее. Он сообщает христианам, что они уже “живы”, то есть воскресли: “Так и вы почитайте себя мертвыми для греха, живыми же для Бога во Христе Ии­сусе”.^п

Буквально этот отрывок трактуется так: крещение гарантирует, что Христос возродит верующих к физиче­ской жизни после их физической смерти. Но гностики отвергали такое понимание. Как объясняет Элейн Пей-джелс в своей книге “Павел-гностик”: “Они заявляли, что Павел не говорит здесь буквально о будущем те­лесном воскресении, напротив, он говорит символически о процессе получения гнозиса”.¹²

В “Послании к Колоссянам” воскресение, похоже, также описано как событие сегодняшнего дня. Автор го­ворит: “Если вы воскресли со Христом, то ищите горне­го... Не говорите лжи друг другу, совлекшись ветхого человека с делами его и облекшись в нового, который обновляется в познании”.¹³ В этом отрывке “совлечение” ветхого человека и “облачение” в нового является кодом воскресения, которое опять же характеризуется как со­бытие этой жизни.

Но нет ли в Посланиях противоречий? Хотя, вроде бы, эти отрывки говорят нам о воскресении как о духов­ном пробуждении, которое может произойти в жизни человека, другие отрывки, похоже, указывают на воскре­сение, которое произойдет в будущем по образу воскре­сения Иисуса. Например, “Первое Послание к Коринфя­нам” гласит:

“Если же о Христе проповедуется, что Он воскрес из мертвых, то как некоторые из вас говорят, что нет вос­кресения мертвых? Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес; а если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера ваша... Ибо, если мертвые не воскресают, то и Христос не воскрес... Но Христос воскрес из мертвых, первенец из умерших... Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут, каждый в своем порядке: первенец Христос, потом Христовы, в пришествие Его”.¹⁴

Этот отрывок является краеугольным камнем веры христиан в телесное воскресение. Для ортодоксов это попросту значит, что воскресение мертвых — основное верование христиан и что воскресение Христа предвеща­ет их собственное. Но если Павел на самом деле исполь­зовал своего рода гностический “шифр”, его слова могут приобрести совершенно иное значение.

Конечно же, для гностиков “мертвыми” были психи­ки, а “воскресение из мертвьпо означало пробуждение психиков к их божественному истоку. С точки зрения гностиков отрывок может быть перефразирован так:

“Если же о Христе, пребывавшем в смертной форме, проповедуется, что он воскрес из мертвых, то как могут некоторые из вас говорить, что нет пробуждения челове­ка к его божественному истоку? Если психики, или непробудившиеся души, не могут быть пробуждены, то и Христос, который был в смертной форме, не мог вос­креснуть, или пробудиться; а тогда тщетна и вера ваша... Но в действительности Христос поднялся на более высо­кий, духовный уровень существования. Как все умирают для Духа, когда отождествляются с телом (как Адам), так все оживут во Христе и вернутся к Богу, когда вспомнят свое божественное происхождение”.

Если смотреть глазами гностиков, можно сказать, что этот отрывок подкрепляет взгляд на воскресение как на событие, происходящее в этой жизни. Далее в “Посла­нии к Коринфянам” мы находим другой стих, придаю­щий достоверность гностическому толкованию. Снова обращаясь к вопросу о том, есть ли воскресение из мерт­вых или нет, Павел спрашивает, почему люди принима­ют крещение “для мертвых”,¹⁵ если мертвые не воскре­сают?

Комментаторы бились над этим отрывком, предпола­гая в нем намек на то, что люди принимали крещение во благо тем умершим, кого они любили, и от их имени. Для гностиков-валентиниан, однако, смысл отрывка был прост. Они практиковали крещение “для мертвых”— психиков (непробудившихся душ). По объяснению Элейн Пейджелс валентиниане полагали, что Павел спрашивал: “Зачем проводить подобное крещение “для мертвых”, как не для того, чтобы психики, поистине, могли воскреснуть из мертвых?”¹⁶

Поверхностному взгляду может показаться, будто другой отрывок из “Послания к Римлянам” подтвержда­ет идею телесного воскресения: “Если же Дух Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса, живет в вас, то Воскре­сивший Христа из мертвых оживит и ваши смертные те­ла Духом Своим, живущим в вас”.¹⁷

Но гностики не усматривали здесь ссылки на телес­ное воскресение. Они утверждали, что слова “смертные тела” относятся к тем, кто мертв духовно, к психикам. Для гностиков этот отрывок означал, что психики будут воскрешены к жизни Духа. Гностический парафраз мо­жет читаться следующим образом: “Если Дух, который оживил Иисуса духовно, живет и в вашем теле, он пре­вратит вас из духовно “мертвых” в духовно “живых”. Павел не говорил о реанимации трупов.

 

“Переход к новому”

 

Единственная причина, по которой Послания могут вызывать замешательство, состоит в том, что в них не излагается от начала до конца единое четкое учение. Бу­дучи письмами, адресованными духовным общинам того времени, они сосредоточивают внимание на насущных вопросах, привлекая учение лишь по мере надобности. По этой причине на протяжении веков христианам было сложно составить представление о том, каково же уче­ние Павла о воскресении.

Гностики же оставили несколько текстов, в которых обстоятельно разъясняют свои воззрения. Несмотря на то, что нет возможности доказать, представляют ли их взгляды подлинные учения Павла и Иисуса, они, безус­ловно, делают изречения Павла более осмысленными, чем толкование ортодоксов.

В гностических рукописях дано ясное, простое и убедительное представление о воскресении. Во-первых, “Евангелие от Фомы” освобождает людей от ошибочно­го понимания воскресения как события будущего. В Из­речении 56 говорится:

“Ученики его сказали ему: “в какой день наступит покой тех, которые мертвы? И в какой день новый мир приходит?”

Он сказал им: “Тот покой который вы ожидаете, пришел, но вы не познали его”. ⁸

“Евангелие от Фомы” утверждает, что воскресение и Царство [Божие] уже находятся здесь. Мы просто не осознаем этого — или, в гностическом смысле, не со­единились с ними.

В другом тексте из библиотеки Наг-Хаммади, “Диалоге Спасителя”, поднимается вопрос о том, какого рода тела будут иметь люди после смерти. Вместо того, чтобы сделать вывод, подобно ортодоксам, о возвраще­нии к жизни наших физических тел, этот текст сообщает нам, что они временны, а не вечны. “Не в эти преходя­щие одеяния вы облачитесь”.¹⁹

Идея “облачения” и “перемены облачения” представ­ляет собой метафору, которая помогает нам понять представления гностиков о воскресении. В их текстах разъясняется, что нам надлежит разоблачиться, или об­нажиться, дабы участвовать в воскресении, а затем мы должны облачиться в духовные одежды — нашу божест­венную идентичность, нашу царскую мантию. В “Диалоге Спасителя” говорится: “Благословенны будете, когда обнажитесь!”²⁰ Разоблачиться, или обнажиться, значит прекратить отождествление со смертной формой. Это означает отделиться или отрешиться от всех внеш­них ухищрений, употребляемых нами, чтобы упрочить свою личность. Именно так мы достигаем истинной жизни, жизни воскрешенной.

“Обнажение” не означает потери вами личности и способности к творчеству, но лишь то, что вы перестаете думать о себе как о теле, обладающем кожей, глазами, зубами, волосами... и некоторым имуществом. Вам становится понятно, что по-настоящему важной является лишь бессмертная часть вас.

В “Евангелии от Филиппа” детально разработана концепция “обнаженности”, когда речь заходит о людях, страшащихся жизни без тела: “И они не знают, что те, кто носит [плоть, — те] обнаженные. Те, кто [разденет­ся], чтобы быть обнаженными, — [те] не обнаженные”.²¹ В тексте сказано: облачиться в свою божественную идентичность можно, лишь прекратив отождествлять себя с тем, что смертно.

Гностический “Трактат о Воскресении” учит: следует отождествляться с той частью себя, которая есть Бог. Подобно высказываниям в духе буддизма, он напомина­ет, что смертная жизнь подвержена изменениям, иллю­зорна, и утверждает, что лишь Бог — “полнота” — реа­лен.

“Все подвержено переменам. Мир — иллюзия!..

Но воскресение не относится к явлениям названного типа, ибо оно является истиной, которая незыблема. Оно представляет собой откровение о том, что существует преображение всего и переход к новизне. Ибо нетление охватывает тленное, свет нисходит во тьму, поглощая ее”.

Говоря, что при воскресении “нетление” охватит “тленное”, автор повторяет утверждение Павла: “Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смерт­ному сему — облечься в бессмертие”.²³ Опираясь на этот же самый стих “Первого Послания к Коринфянам”, ор­тодоксы развили абсурдное представление о восстанов­лении и возвращении к жизни смертных тел некогда в отдаленном будущем.

Для гностиков же идея облачения в нетление озна­чала, что те, кто способен испытать воскресение, вой­дут в другое состояние бытия, которое характеризует­ся светом, а не тьмой. Воскресение является открове­нием о том, что существует, преображением всего и переходом к новизне.

Какая прекрасная идея!

В моем понимании воскресение представляет собой духовное пробуждение, с которого начинается процесс единения с Богом. Это воспламенение и побуждение к действию, когда пламя в сердце настолько возрастает, что вы более не чувствуете себя уютно, отождествляясь с вещами преходящими. Это происходит, когда ваша душа решает, что ее целью является единение с Богом и ставит эту цель выше всякой другой. Испытав воскресение, вы обладаете и видением того, что для вас достижимо, и убежденностью, что достигнете этого.

Воскресение является не конечной целью, но важным шагом на пути к бессмертию. Следующим шагом будет стремление к единению с Богом, что описано и в гностицизме, и в иудейском мистицизме как процесс облачения в духовное одеяние, или вознесение на небеса. Мы детально рассмотрим обе идеи далее, в пятой части этой книги, по мере углубления в иудейский мистицизм.

Гностики верили, что вознесению на небеса полага­ется следовать за воскресением. “Трактат о Воскресе­нии”, как и послания Павла, рассказывает, что нам на­значено умереть и восстать с Христом. Но в этом тексте добавляется мысль о том, что нам надлежит вознестись со Спасителем: “так, чтобы, как сказал о нем апостол, мы вынесли страдание с ним, и воскресли с ним, и воз­неслись с ним”.²⁴

Другими словами, “восстав”, — то есть испытав воскресение, — мы сможем начать процесс восхождения к божественному единению. Это не физическое путешест­вие к облакам, а скорее отождествление с Христом, или Логосом, — частью Бога, которая является посредником между Абсолютом и миром форм. Впоследствии мы бо­лее подробно поговорим об этом, по мере того, как уг­лубимся в исследования тайных учений Иисуса.

 

ГЛАВА 16.  Разные судьбы близнецов

 

Совершенны дела Его, и все пути Его праведны. Бог верен, и нет неправды в Нем; Он праведен и истинен.

 

Второзаконие 32:4

 

БЛИЗНЕЦЫ: ОДИН ЛЮБИМ БОГОМ, ДРУГОЙ — НЕНАВИДИМ.

Почему?

Близнецы — Иаков и Исав — внуки Авраама. Во­прос, почему Бог относился к ним по-разному, занимал апостола Павла, отца церкви Оригена Александрийского, талмудистов, писавших комментарии к “Бытию”, а за ними и святого Августина.

Это тот же вопрос, который возникает в умах христи­ан на протяжении двадцати столетий: почему люди рож­даются разными?

Он всегда занимал центральное место в полемике о реинкарнации — во втором веке в той же мере, что и се­годня. Этот вопрос привел некоторых ранних христиан к вере в перевоплощение души.' Церковь ушла от обсужде­ния проблемы, заявив, что мы живем всего лишь раз. Но вопрос остался. Он является настолько же насущным, как и тогда, когда возник впервые.

Как повествует “Бытие”, у Иакова и Исава (сыновей Исаака и Ревекки) от рождения были разные судьбы. Ко­гда младенцы были еще в утробе. Бог сказал Ревекке, что “один... сделается сильнее другого, и больший будет служить меньшему” ¹

В этой хорошо известной истории вражда близнецов началась до их рождения — они боролись в утробе мате­ри. Исав, красный и волосатый, родился первым, а Иаков появился следом, держа Исава за пятку.

По всему было видно, что Бог любил Иакова больше. Иаков получил и право первородства, и отеческое благословение, хотя прибегнул к обману в обоих случаях. Обернув руки “кожею козлят”, чтобы они наощупь были похожи на волосатые руки брата, Иаков убедил почти слепого Исаака в том, что перед ним Исав, и таким обра­зом получил благословение, причитавшееся другому.² Иаков был награжден двенадцатью сыновьями, которые стали родоначальниками двенадцати колен израилевых. А Исав, как рассказывается в Библии, был предком нена­вистных идумеев, впоследствии покоренных Давидом.

“Я возлюбил Иакова, а Исава возненавидел”, — так сказал Бог по утверждению пророка Малахии (ок. пятого века до н.э.). Действительно ли Бог ненавидел Исава или нет, но Иакову явно отдавал предпочтение. Эта история вызывала у людей вопросы. Был ли Бог несправедлив? Решил ли Он по собственному капризу любить Иакова и ненавидеть Исава? Или Иаков и Исав совершили поступ­ки, которые позволили Богу предпочесть одного брата другому?

Древние талмудисты пришли к неожиданному выво­ду. Поскольку в Писании говорится, что судьбы близне­цов были различны с рождения, а Бог несомненно спра­ведлив, то по их мнению единственно возможный от­вет — Исав согрешил в утробе. Звучит странно, но именно такие рассуждения мы находим в комментарии к “Бытию”, который относится приблизительно к 400 году н.э. Раввины строили догадки, будто, когда Ревекка про­ходила мимо “капищ идолов”, Исав показывал свою ра­дость, ворочаясь в ее утробе, а когда она “проходила мимо синагог и школ, ворочался Иаков, пытаясь вы­браться наружу”.⁴ За подобные действия, рассудили талмудисты, Бог из поколения в поколение отдает предпоч­тение Иакову и семени его перед Исавом и его семенем.

В лучшем случае это объяснение кажется притянутым за уши. Означает ли это, что различия в судьбах людей можно отнести на счет поведения плода в утробе, мате­ри? Но, за исключением версии о грехах Исава в утробе, остаются лишь два возможных объяснения этой исто­рии: (1) Бог несправедлив или (2) мальчики заработали свои судьбы в предыдущих воплощениях.

В “Послании к Римлянам” Павел разбирает и отвер­гает первое объяснение. Он начинает с замечания о том, что, когда Бог сказал, будто старший будет в услужении у младшего, Иаков и Исав еще не родились и “не сдела­ли ничего доброго или худого”. Павел спрашивает:

“Неужели неправда у Бога?”, — и сам же отвечает, — “Никак”. Павел не идет дальше этого, не утверждает предсуществование. Вместо этого он оставляет данную проблему и говорит о милосердии Бога, стараясь очи­стить Его от обвинения в несправедливости.

Отец церкви Ориген Александрийский, писавший свои труды полтора века спустя, довел спор до логического завершения, посеяв, тем самым, семена христианского раздо­ра по вопросу реинкарнации, и эти дебаты продолжались на протяжении трех последующих столетий.

(Еще до рождения Иакова и Исава Бог сообщил их матери, согласно “Бытию”, что старший из близнецов будет служить младшему. Богословы долго бились над этой историей, пытаясь объяснить, как справедливый Бог мог предпочесть одного невинного младенца другому до того, как они совершили какие-либо действия. Христианский тео­лог Ориген Александрийский считал, что предпочтение Бога основы­валось на поступках близнецов в прошлой жизни).

Ориген считал, что единственным ответом на вопрос является утверждение о предыдущих воплощениях Иа­кова и Исава, в которых они могли заслужить “любовь” Бога или Его “ненависть”. Мы можем поверить в спра­ведливость Бога, писал он, только если полагаем, что Иакову было оказано предпочтение еще в материнской утробе “по заслугам предшествующей жизни”.⁶ Затем Ориген делает теологический “скачок”, который мог бы заслужить одобрение гностиков. Он говорит, что вопрос, возникший относительно Иакова и Исава, может касать­ся каждого.

На вековечный вопрос: почему люди различны, — почему одному человеку при рождении даруется хоро­шее здоровье, гениальность и талант, а другой рождается глухим, немым или слепым, — Ориген дал бы такой же ответ, какой дал по поводу Иакова и Исава: судьбы лю­дей зависят от их заслуг в предшествующей жизни.⁷

Идеи Оригена были стержнем полемики о перевоплощении душ, продолжавшейся до шестого века. Он выступал в защиту Божьей справедливости, доказывая, что действия в прошлых жизнях, — а не прихоть Бо­га, — являются причиной нашего состояния в настоя­щем. Но отвергнув его аргументы в пользу предсуществования, церкви пришлось пересмотреть представления о Боге.

Поскольку христиане не могли более утверждать, что их собственные действия в прошлых жизнях являются причиной разных судеб, у них, похоже, нет другого вы­бора, как только, сталкиваясь с несчастьем, винить Бога в несправедливости. А некоторые предпочитают считать Бога бессильным, но не несправедливым. (В двадцатой главе мы увидим, каким образом церковь пыталась раз­решить эту дилемму, отстаивая как всемогущество Бога, так и Его справедливость, тем самым загнав саму себя в угол, где по сей день и пребывает).

Изображение Бога, предлагаемое церковью, более напоминает земного правителя, — например, римского императора, — чем Бога греческой философии, то есть трансцендентный и всепроникающий Дух, обитающий во всем творении. Изменяя образ Бога, церковь изменила и образ человека. Она более не видела в человеке созда­ния по образу Бога — трансцендентного Духа. Скорее человек стал раболепным подданным эксцентричного Бога-императора.

Писания Оригена были оспорены, и в результате гла­зам христиан на все грядущие времена предстал совер­шенно измененный образ Бога и человека.

 

Александрийские начала

 

Ориген оказал огромное влияние на раннюю церковь. Диктуя целому штату стенографов, переписчиков и кал­лиграфов, присланных богатым патроном, Ориген напи­сал почти две тысячи книг. Его почитают величайшим христианским мыслителем того времени. Один совре­менный богослов сравнивает его с “дубом в степи” церкви третьего века.⁸

Несмотря на то, что он занимал выдающееся положе­ние в ранней церкви, в четвертом и пятом веках Ориген впал в немилость, в основном, из-за своих учений о про­исхождении души и о ее судьбе. Однако церкви было трудно создать свою богословскую систему без него. Та­кие отцы церкви как Иероним и Григорий Нисский, пуб­лично критикуя радикальные идеи Оригена, тем не менее тщательно списывали его проповеди.

Ориген (ок. 185 — ок. 254 гг.) жил в Александрии и прославился как глава местной катехизической церков­ной школы. Он отвечал за обучение обращенных в хри­стианство молодых мужчин и женщин, у которых возни­кало множество вопросов.

Эти ученики были образованными людьми, искавшими исчерпывающих ответов. Более того, они жили в культурном и научном центре Римской империи, городе, дышавшем воздухом космополитизма, подобно Нью-Йорку и Парижу.

В лунные ночи беломраморная громада города излу­чала сияние, превращая ночь в день. Широкие улицы часто заполняли процессии приверженцев какой-либо из десяти существовавших там религий. Город мог похва­статься лучшими в империи певцами и танцорами, са­мыми большими театрами, крупнейшим ипподромом и маяком, который был одним из семи чудес света.

Пресыщенные жители Александрии гордились своим городом и его роскошью. Богачи давали изысканные обеды — мелосская козлятина, аттический палтус и абидосские устрицы — и тешили свое тщеславие ночными горшками из серебра и хрусталя. Женщины пользова­лись всеми изысками цивилизации — румянами, каран­дашами для бровей, украшали себя ножными и ручными браслетами, серьгами, пользовались хитроумными на­кладками для исправления фигуры и носили туфли на толстой подошве, чтобы казаться выше ростом.⁹

Если Александрия утонченностью культуры напоми­нала современные города, то, значит, ее окружала интеллектуальная атмосфера. Близ знаменитой библиотеки находился Мусейон — возможно, первый научный центр в мире, где собирались великие умы со всего Средиземно­морья, чтобы работать в библиотеке и проводить занятия с небольшими группами учеников.

В этой благоприятной атмосфере рождались новые открытия в области географии, математики, медицины и астрономии. Здесь Евклид записал принципы своей геометрии, Аристарх Самосский высказал предположение о вращении Земли вокруг Солнца, Иерофил доказал, что именно в мозгу, а не в сердце, живет разум.

Александрия, как центр философской мысли, затмила Афины. Неоплатонизм, неопифагорейство и стоицизм состязались друг с другом. Мистериальные культы зани­мали видное положение, главной их целью был поиск личного бессмертия. Именно в таком окружении развивалось александрийское христианство. И если оно хо­тело состязаться с языческой религией и философией, то должно было давать лучшие ответы на вопросы о жизни. Ориген давал такие ответы, и благодаря ему христианст­во заговорило громким голосом.

Он начал писать с целью разъяснить христианскую веру образованным александрийцам. Один из первых, кто был обращен им в христианство, — Амвросий, бо­гатый гностик, ставший патроном Оригена. Поначалу Амвросий отвергал христианство, поскольку, как пи­сал Ориген, оно казалось ему “противоречащей здра­вому смыслу и невежественной верой”" Но Ориген придал ей смысл.

В отличие от многих отцов церкви Ориген настаивал на философском подходе к Библии. Он пришел к тем же выводам, к каким приходит современный человек. Сей­час принято рассматривать историю сотворения мира как аллегорию.

Ориген тоже воспринимал ее фигурально. Он утвер­ждал, что в первых главах “Бытия” описаны не реальные события, а “определенные мистерии”, утверждал, что не следует все в Евангелиях воспринимать буквально, что “к повествованиям,.. изложенным в буквальном смысле, здесь присоединены... такие рассказы, которые нельзя принять в историческом смысле, но можно понимать (только) в смысле духовном”.¹²

В противовес этому святые Иреней и Епифаний уве­ряли, что рай — реальное место на Земле с настоящими деревьями и реками.¹³ А Августин настаивал на том, что мир существовал всего шесть тысяч лет.¹⁴ Их идеи запо­лоняли религию более чем пятнадцать столетий.

В наши дни восстановлена своего рода интеллекту­альная свобода, существовавшая в греко-римские време­на, а потому необходимо пересмотреть наше богословие. Возможно, обнаружится, что представления Оригена бо­лее осмысленны, чем представления ортодоксальных от­цов церкви.

 

Предсуществование или реинкарнация, или и то, и другое

 

Поскольку многое из написанного Оригеном было уничтожено, а то, что осталось, подверглось существен­ной обработке, ученые сомневаются, давал ли он учение о реинкарнации. Некоторые полагают, что он лишь ве­рил в Предсуществование, в существование души до те­ла. Но во времена Оригена Предсуществование было не­разрывно связано с реинкарнацией.

Временами кажется, что Ориген утверждает реинкарнацию, временами, что обходит стороной этот вопрос, а в одном случае отрицает ее. Но для того, чтобы понять, во что же в действительности верил философ, нам следу­ет рассматривать это единственное отрицание в контек­сте всего остального, написанного им, имея в виду вре­мя, в которое он жил, и обдуманное намерение сохра­нить в тайне некоторые истины. Если мы внимательно исследуем все это, станет ясно, что Ориген действитель­но передавал учение о реинкарнации в завуалированной форме. Для него реинкарнация была частью целостной схемы спасения— спасения, основанного на усилии личности, взаимоотношениях души с внутренним Богом, в конечном итоге приводящих к единению с Ним.

Во втором и третьем веках многие образованные лю­ди признавали реинкарнацию. Нам известно, что Оригену были знакомы по меньшей мере пять источников, со­держащих представление о перевоплощении души:

- Христианские и иудейские Писания. Ориген был знаком с иудейской традицией реинкарнации и вобожествления и временами его идеи кажутся отголоском идей Филона (который верил в реинкарнацию).¹⁵ Ориген счи­тал, что евреи признавали перевоплощение душ.

- Греческие классики — Платон и Пифагор, на чьих идеях воспитывался Ориген.

- Гностицизм, в котором наставлял его Павел-антиохиец.

- Неоплатонизм, который Оригену преподал его основатель Аммоний Сакк.

- Климент Александрийский, христианский учитель, руководивший катехизической школой до Оригена; есть свидетельства о том. что он преподавал учение о реинкарнации. ¹⁶

Существует и шестой — предполагаемый — источ­ник веры Оригена в реинкарнацию. Он мог принять ее, будучи убежден — изучая гностицизм, писания Климента или другие основополагающие труды, впоследствии утраченные, — что реинкарнация была частью тайного учения Иисуса.

Если бы Ориген отрицал реинкарнацию, ему при­шлось бы логически оспаривать это представление, вы­ступая перед своей просвещенной аудиторией, поскольку многие из его учеников, будучи неоплатониками и гно­стиками, придерживались этих верований. Но этому нет свидетельств. Напротив, он настойчиво спрашивал, яв­ляются ли действия, совершенные в прошлых жизнях, причиной несчастий в настоящем?

В труде Оригена “О началах” объясняется, что ду­ши получают в этом мире “место, или страну, или ус­ловие рождения” в зависимости от своих поступков, которые они совершили, когда “прежде уже существо­вали”. По утверждению философа Бог “всем распоря­жается” “посредством самого справедливого воздая­ния”. Бог творит без “лицеприятия”, но наделяет души телами “в зависимости от прегрешений”. Ориген задает вопрос: “Если души не существовали прежде, почему же мы видим, что некоторые слепы от рожде­ния, не совершив никаких грехов, в то время как мно­гие рождаются в полном здравии?”¹⁸ И сам отвечает:

“Ясно, что существовали грехи [т.е. совершены] пре­жде, чем души [вошли в тела], и в зависимости от этих грехов каждая душа получает воздаяние сообразно своим заслугам”. Иными словами, судьбы людей за­висят от их поступков в прошлом.

Эти отрывки наглядно показывают, что Ориген нес учение о предсуществовании души. В них, несомненно, подразумевается и реинкарнация. Как заметил богослов тринадцатого века Фома Аквинский, всякий, кто утвер­ждает предсуществование души, косвенно утверждает и реинкарнацию.²⁰

Говоря, что наши судьбы являются результатом дей­ствий, совершенных в прошлом, Ориген дает понять, что нам была присуща некая форма существования до того, как мы вошли в нынешние тела. Для Оригена это несо­мненно означало, что предшествующее существование также было в человеческой форме.

 

Бурное море

 

Основной причиной, по которой в произведениях Оригена открыто не сказано о реинкарнации, является то, что он держал свои убеждения в тайне из страха вы­звать недовольство церковных властей, которые уже разрабатывали богословскую доктрину, исключавшую эту идею. Его книга “О началах” еще в процессе написа­ния была предназначена им лишь для наиболее продви­нутых учеников. Но копии книги стали гулять по рукам, возбуждая споры. Позднее он сравнивал неприятности, которые принесло ему собственное учение, с бурным морем и стал более осторожен в своих произведениях.

Епископ Деметрий, которому подчинялся Ориген, ревниво относился к его растущей популярности и был обеспокоен его философскими воззрениями. К 215 году Ориген уже свыше десяти лет являлся руководителем катехизической школы, но Деметрий не позволял ему проповедовать в церкви, так как тот не был священни­ком. Тем не менее, без него не могли обойтись. Во время поездки в Кесарию (в Палестине) философ читал пропо­веди по просьбе местного епископа. Деметрий в гневе отозвал его обратно в Александрию. Несмотря ни на что слава Оригена продолжала распространяться по всей империи, достигнув и императорского двора. Юлия Маммея, мать императора Александра Севера, фактиче­ски правившая страной, послала за Оригеном и повелела разъяснить ей христианское вероучение.

Около 231 года Ориген покинул Александрию и сно­ва отправился в Кесарию, где епископ посвятил его в ду­ховный сан без ведома Деметрия. Деметрий начал кам­панию против Оригена из-за этого несанкционированно­го посвящения и “сомнительных” взглядов философа. Он заявил, будто тот говорил о спасении Дьявола. Де­метрий заручился поддержкой остальных египетских епископов, которые признали посвящение Оригена не­действительным и изгнали его.

Ориген пытался защищаться, указывая на то, что он говорил лишь о возможности спасения Дьявола. Как мы увидим, вопрос о Дьяволе является кардинальным для учения Оригена о свободной воле и Божественной спра­ведливости, что подразумевает предсуществование.

После смерти Деметрия Ориген получил временную передышку Он поселился в Кесарии, ставшей самым крупным городом в Палестине после разрушения Иеру­салима в 70 году. Пользуясь покровительством пале­стинских епископов, Ориген наконец обрел заслуженное им уважение.

Конфликт между Оригеном и епископом Деметрием в миниатюре представлял собой более поздние конфликты между церковью и “еретиками”. Ориген, изучавший как греческую философию, так и священные Писания евреев и христиан, жил по образу греческих и иудейских мудре­цов— одиночек, вдохновенных учителей, бравших ис­тину там, где ее находили. Церковь же, намереваясь соз­дать структуру и укрепить свою власть, не могла позво­лить таким наставникам действовать самостоятельно. На протяжении последующих веков, как мы увидим далее, церковь, предпочитая порядок просвещению, строго ог­раничивала их свободу, по мере того как систематизиро­валась доктрина и устанавливались границы священного Писания.

Нападки Деметрия и других епископов оказали расхолаживающее воздействие на поздние работы Оригена. Будучи беженцем из Александрии, он знал, что его пози­ция в Кесарии была шаткой. В своем труде “Комментарий к Иоанну” философ поднимает вопрос реинкарнации, но не дает на него ответа, говоря:

“Проблема души обширна и трудно разрешима... Она требует отдельного обсуждения”.

Несмотря на то, что Ориген оспаривал реинкарнацию в “Комментарии к Матфею”, — ему было уже за шесть­десят лет, когда писался этот труд (ок. 246 — 48 гг.), — контекст произведения заставляет задать вопрос: не мог ли он отрицать ее, желая ввести своих врагов в заблуж­дение? ² Ибо Ориген, подобно гностикам и посвящен­ным греческих мистерий, держал многое в тайне.

 

Тайное учение Оригена

 

Климент, предшественник Оригена на посту главы катехизической школы в Александрии, говорил о том, что является наследником тайной традиции, передаваемой от Петра, Иакова, Иоанна и Павла, которая должна была храниться для немногих избранных, способных ее понять. Климент говорил, что сокровенные таинства, которые Христос открыл апостолам, отличались от уче­ния, данного рядовым христианам.

У Оригена тоже было тайное учение. В отличие от Климента он не утверждал, будто получил его через апостолов, но говорил, что оно вкраплено в Писания, что для его раскрытия необходимы вдохновение, знания и благодать.

Но это не означает, что он открывал это учение всем. По словам Оригена, человек, обретший сокровенный смысл Писаний, хранит его в тайне: “Человек, придя на поле... находит сокровище мудрости... И найдя, он пря­чет его, думая о том, что небезопасно открывать всякому тайный смысл Писаний или сокровища мудрости и зна­ние во Христе”.²³

(Ориген Александрийский - отец церкви, живший в третьем веке, - испове­дован веру и в реинкарна­цию, и в возможность души стать единой с Богом через мистические размышления. Ориген был уважаемым христиан­ским учителем на про­тяжении своей жизни, которого язычники-римляне подвергли пыт­кам за веру. Однако, в пятом и шестом веках его труды впали в неми-.wcmb у церкви. Несмот­ря на то, что несколько церковных Соборов про­кляли писания Оригена, христиане продолжают читать их и до нынешне­го времени).

Каково содержание этого тайного учения? В книге “О началах” Ориген дает намек. В список самых важных для изучения доктрин он включает “рассуждение о различии душ, и откуда произошли эти различия”. ⁴ Исследователь Хансон пришел к заключению, что этот список доктрин явно представляет “статьи, содержащие тайное учение Оригена”.⁵ А если его занимал вопрос, почему души имеют прирожденные различия, логично сделать вывод, что не обошлось без предсуществования и реинкарнации.

Если еще остаются сомнения, давал ли Ориген учение о реинкарнации, мы можем положиться на отца церкви Иеронима (четвертый век), который обвинял его в этом. Иероним получил доступ к неизданным писаниям Ори­гена на греческом языке и сказал, что один отрывок из книги “О началах” “уличает” философа “в вере в пересе­ление душ”.²⁶

В защиту Божественной справедливости

 

Если Ориген учил о реинкарнации, почему он считал это важным? Потому что это непосредственно связано с двумя его излюбленными темами: Бог справедлив, а че­ловеческие существа обладают свободной волей. Спра­ведливость Бога будет неоспорима, если только, как ут­верждал Ориген, каждый человек в самом себе “имеет причины того, что... [он] находится в том или ином по­рядке жизни”. Таким образом, мы можем поверить в то, что Бог справедлив, лишь считая свои действия в ка­ких-то прошлых жизнях причиной нынешней судьбы. Если мы несчастны, то можем либо обвинять в этом Бо­га, либо рассматривать свои неудачи как результат собственных действий в прошлом — и тогда предпринять что-либо для изменения своей жизни.

Мысль о том, что мы несем ответственность за свою судьбу, ведет непосредственно к другому ключе­вому понятию в учении Оригена: свободной воле. Именно за эту идею, как ни за какую другую, его кни­ги были преданы огню. Концепция свободной воли была неудобна для ортодоксии, ибо подразумевала, что кто-либо, уже обретший спасение, может однажды снова пасть, а нищий или продажная женщина спо­собны подняться до уровня ангелов.

Ориген считал, что Бог создал Землю как место, предназначенное для испытания свободной воли челове­ческих существ. Для Оригена не было большого смысла в религии, где Бог предопределил судьбу каждого, хотя бы предопределенное было спасением. Он писал:

“Бог... для спасения всех Своих созданий... учредил все так, что никакие духи или души... не принуждаются силою делать, вопреки своей свободной воле, то, что не­согласно с их собственными побуждениями, — и у них таким образом не отнимается свобода воли (в противном случае, у них было бы изменено, конечно, уже самое ка­чество их природы)”.²⁸

Отцу церкви Иерониму не нравились намеки Ориге­на, перевернувшие небесную лестницу вверх тормашка­ми. Где же тут удержаться, когда ангелы могут стать дьяволами, а дьявол— архангелом? Иеронима раздра­жало, что, если верить Оригену, “можно опасаться, что мы, которые сейчас являются мужчинами, впоследствии родимся женщинами, а нынешняя девственница, может статься, будет проституткой”.

Даже если картина мира, представленная Оригеном, и не дает абсолютной уверенности в будущем, в действи­тельности она приятнее чем у Иеронима. Да, мы можем упасть с лестницы эволюции души, но можем и поднять­ся по ней снова. По утверждению исследователя Баттерворта Ориген говорит, что беспредельна “сила Божест­венной любви, если однажды человеческая душа ответи­ла на ее исцеляющее и вдохновляющее воздействие”.'

Реинкарнация связана с представлением о том, что душа, с Божьей помощью, в ответе за обретение спасе­ния. Перевоплощение предоставляет ей новые возмож­ности — жизнь за жизнью вершить собственное спасе­ние.

Конфликт между зарождающейся ортодоксией, с одной стороны, и неоплатониками, адептами мистерий, гностика­ми и оригенистами, с другой, представляет собой извечный спор между теми, кто хочет навечно установленного, гарантированного пути к спасению, и теми, для кого религиозный путь индивидуален и непредсказуем.

Ориген считал, что о свободной воле говорится в Писаниях, а свободная воля, в свою очередь, подразумевает реинкарнацию. Он воспринимал каждый отрывок, утверждающий моральную ответственность, как утвержде­ние свободной воли. Историк Джозеф Тригг пишет:

“Поскольку [такие отрывки] утверждают моральную ответственность, они предполагают наличие у нас способности творить добро и избегать зла”.³²

В книге “О началах” Ориген приводит цитаты из двенадцати текстов, дабы доказать наличие у человека свободной воли. Во “Второзаконии” (30:15,19) говорится: “Вот, я сегодня предложил тебе жизнь и добро, смерть и зло... Избери жизнь, дабы жил ты и потомство твое”.

Если Бог увещевает нас избрать добро, рассуждал Ориген, значит, у нас должна быть свобода выбора меж­ду добром и злом. Если Бог дал нам такую свободу, зна­чит, мы продвигаемся вперед или совершаем падение, как того сами захотели. Если мы продвигаемся или пада­ем, как того сами захотели, но нам суждено вернуться к Богу, — у нас, по логике, должна быть не одна возмож­ность совершить это.

Для Оригена свобода равняется возможности. Если есть лишь одна возможность, — да и та зачастую уреза­ется, — значит, свободы нет. Он также верил, что свобо­да является частью Божественного плана. Разве не напи­сано Павлом: “Где Дух Господень, там свобода”?³³

В толковании Оригеном Падения в Эдеме подразуме­вается и свободная воля, и реинкарнация. Согласно его учению эта история представляет собой опыт любой души. Каждый из нас некогда пребывал в изначальном состоянии божественного единения. Затем произошло Падение, в результате которого наши души попали в плен материи и обязаны возвращаться на Землю снова и снова, всякий раз совершая поступки и испытывая соответствующее им ответное действие. Таким обра­зом, различия наших обстоятельств основываются не на прихоти Бога, а на наших собственных действиях. Божественное творение было равноценным и справед­ливым — в начале.

Возможно, Ориген был первым, кто сформулировал положение, запечатленное “Декларацией независимо­сти” Соединенных Штатов Америки: “Все люди созданы равными”. Философ писал, что “всех, кого Он (Бог) со­творил, Он “сотворил равными и подобными”. Иными словами, Бог дал всем нам одинаковые возможности и способности. Но собственные наши действия стали при­чиной различий между нами.

В своей тихой гавани, Кесарии, Ориген проповедовал около двадцати лет. Широко распространились его знаменитые проповеди и комментарии, в которых особо выделялась идея единения души с Богом. Он был при­знан и почитаем прихожанами. Связь его с церковью была настолько тесной, что в возрасте около шестидеся­ти восьми лет он был арестован римлянами по приказу императора Деция.

Ориген мечтал о мученическом венце, но не удосто­ился его. Хотя Деций и отправлял других христиан на съедение львам, Ориген лишь подвергся пыткам. Одна­ко, пытки, должно быть, были жестокими, так как фило­соф скончался вскоре после освобождения— мученик духа, если не мученик в прямом смысле этого слова. Не ведал он о том, что его книги станут причиной многове­ковых споров в той церкви, за которую он отдал жизнь, и что церковь в конце концов объявит их еретическими, предаст анафеме и сожжет.

В последующих главах мы исследуем, какие измене­ния претерпело христианство с тех времен и как отцы церкви заменили данное Оригеном объяснение неспра­ведливостей жизни объяснением, вводящим в полное заблуждение.