Смерть в христианской традиции
Теперь рассмотрим, как подобные эмоции влияют на отношение к смерти. Но сначала небольшое замечание о разных подходах к мышлению в двух традициях. За эти несколько дней на меня очень сильное впечатление произвело, насколько четким, точным и всеобъемлющим является буддийское понимание природы бытия, разума и смерти. Это почти точная наука, основанная на непосредственном опыте людей, которые далеко продвинулись в данной области. В христианстве опыт тех, чья дружба с Богом была очень глубокой, привел к достаточно точным представлениям в отдельных областях, но что касается смерти и жизни после смерти, в нем нет ничего столь точного и определенного, как в буддийской традиции. Считается, что мы не можем познать эту область, поэтому имеем дело с догадками, вероятно надуманными, и утверждениями общего характера, а не с окончательной истиной. Таким образом, изначально мы ожидаем качественно иной тип рассуждений по сравнению с буддизмом.
В христианстве смерть не должна отделять нас от Бога. Главное — быть с Богом. Есть разные пут понимания этого, отражённые в образах рая и ада. Эти образы очень сильны в западном фольклоре, проповедях и литературе. Вспомните средневекового поэта Данте и величественные фрески загробной жизни. Эти образы требуют поправки с точки зрения одного очень важного теологического факта: мы не можем понять наши отношения с Богом, если мы сохраним обычное, мирское понятие времени. Бог не находится во времени, в смысле смены одного момента другим, в котором мы всегда находимся в одном точке и не можем находиться в другой точке временного потока. Поэтому мы употребляем слово вечность, и под вечностью Бога мы понимаем нечто парадоксальное — Бог некоторым образом существует всегда и везде.
Отсюда следует, что быть с Богом — значит подниматься в это измерение времени. Представим себе время как двухмерное: то, в котором мы живем сейчас, — одно измерение, а вечность Бога — другое измерение. Представим себе, что мы — муравьи, ползущие по полу, осознающие себя только как существующие на полу. Однако люди, стоящие над муравьями, могут общаться Друг с другом во всем пространстве комнаты. Они могут контактировать с местами, которые находятся там, куда муравьи приползут в отдаленном будущем, если поползут в этом направлении. Они могут говорить о будущем муравьев и об их прошлом. Такова картина того, как Бог присутствует во времени с человеческими существами.
Христианская теология выражает это как духовное братство всех христиан — как живых, так и мёртвых, — понимаемое через идею воскресения. В этом заключен парадокс. Христианский взгляд на человеческие существа явно ограничен. Мы живем в определенное время и в определенном месте, но в другом измерении мы можем причащаться[31], выходя за эти ограничивающие пределы. В евангельском рассказе о воскресении человек, чья жизнь закончилась в определенный момент на кресте, потом начинает полностью жить в этом другом измерении и, таким образом, может выходить за его пределы, чтобы присутствовать в человеческих существах. Он присутствует в своих последователях во всей полноте своего существования даже после смерти. Среди христиан бытуют разные мифы о продолжении существования души, лишенной тела, в бесконечном времени, но на самом деле это не христианские идеи. В христианстве полнота существования дает возможность подняться до этого другого измерения и, таким образом, выйти за пределы его ограничений.
