- Я хочу иметь дом в деревне, чтобы жить там с детьми.
- Прекрасно.
- Но ты сказал, что идея не даст мне его получить.
- Идея не даст тебе его ощутить. Ты можешь завести дом, но, коль скоро, у тебя есть идея о том, что это должен быть за дом и что он тебе даст, ты никогда не сможешь пережить актуальные дом и, следовательно, никогда не будешь счастлива в нём. Ты потратишь время на попытки жить в вымышеленном доме и никогда не несладпшься реальной грязью не реальном ковре реального дома.

- Но я не понимаю, какое отношение это имеет к поискам сыра в четвёртом тоннеле.
- Хорошо, Бетти. Это не так просто понять, т.к. ты застряла в этом четвёртом
тоннеле очень давно. Сейчас трудно сказать, почему ты думаешь, что весь сыр
находится в доме в деревне. Многие люди, живущие в деревне, думают, что в
городе им было бы гораздо лучше. Позднее, когда мы начнём "процесс правды",
ты можешь взять темой свою неудволетворённость местом жительства и всё понять про эти дома.

- Почему я не могу верить, что жизнь в деревно будет лучше для меня и детей, чем в этом проклятом Бронксе?
- Ты можешь когда-нибудь пережить, что жизнь в деревне лучше, но пока ты делаешь это в Бронксе, ты никогда не сделаешь этого в деревне. Любая вера во что-либо убивает это. Поверил, какой дом ты хочешь, - БАХ! - нет дома. Поверил в Бога - БАХ! - нет Бога.
ПЕРЕЖИВАНИЕ, ЖОПЫ! - кричит тренер, - вы столько живёте в своимх ёбаных умах, что, вероятно, никогда не жили в доме за всю свою жизнь. Спасибо, Бетти.
(Аплодисменты.)

- Джерри. Встань.
Джерри, крупный мужчина, подстрижен ёжиком. Он, должно быть, весит около 240 фунтов и похож на водителя грузовика, но говорит легко и отчётливо.
- Это самая нелепая чушь из всего, что ты сказал.
- Что такое? - дружелюбно спрашивает тренер.
- Что вера в Бога убивает Бога.
- Точно.
- Нужно верить в Бога, чтобы в конечном счёте Его пережить.
- Нужно НЕ верить в Бога, чтобы когда-либо Его пережить.
- Но это ерунда, - говорит Джерри взволнованно, - большинство крупных религиозных деятелей в истории верили в Бога.
- ГОВНО, Джерри! Они пережили Бога, - кричит тренер и подходит к Джерри. - Ты веришь в существование людей?
- Это глупый вопрос.

- КОНЕЧНО ГЛУПЫЙ! Ты чувствуешь их непосредственно, ты их знаешь, верить совершенно ни к чему.
- Но я могу верить в Бога, а также пережить Его, - восклицает Джерри.
- Если ты переживёшь Бога, действительно переживёшь Его, то ты, вероятно, обнаружишь, что из твоего переживания нельзя извлечь никакого верования.
- Святой Фома Аквинский написал о Боге семьдесят три тома!

- Значит у него было не слишком много времени переживать Его! Слушай,
Джерри, мне не нужны твои проклятые верования. Они не работают. Если ты
хочешь подельться со мной своим актуальным переживанием Бога, мне будет
интересно, но идеи о Боге мертвы. Они так глубоко расположены на шкале
неперживания, что менее материальны, чем призраки.

- Я верю, что Бог есть, - громко говорит Джерри, - и моя вера не уничтожает Бога.
- Для тебя, коль скоро ты живёшь в своём веровании, уничтожает. Уничтожает. Послушай, - говорит тренер и подходит к Джерри, - я расскажу тебе одну историю. Один мой приятель учился у индийского йога, существа очень высокого уровня, и однажды, после двадцатичасового поста и шестичасовой медитации, она внезапно пережил каскад ослепительного, всепроникающего света. Он был потрясён. Этот парень знал все наркотики, известные Богу и Тимоти Лири, и никогда не переживал ничего похожего на этот всеобъемлющий поток света и радости. Естественно, парень рассказал про это своему лучшему другу. Йог в это время был в Европе. "Ты видел Бога, - сказал друг с энтузиазмом. - Если ты ещё попостишься и помедитируешь, ты увидишь Его снова".

Теперь, после переживания того, что мы можем назвать Богом, у моего приятеля появились идеи о Боге - Он яркий, Он сияющий, Он всеобъемлющий. Он приходит после поста и медитации. Мой приятель стал реализовывать эти верования на практике. И что? Угадай, Джерри? Бог исчез. Мой друг постился и медитировал два года, и ничего не произошло. Конечно, у него были идеи о Боге, вера в Бога, но вы, конечно, понимаете, что он отдал бы их все за одну только минуту переживания.
Джерри полминуты молчит.

- А что сказал йог?
- Йог сказал: "Хорошо, ты видел Бога. Не ищи его там больше". Помни, Джерри.
Бог ускользает. Если мы пытаемся связать его со светом или с распятыми
парнями, или со смуглыми парнями, сидящими в лотосах, мы просто жопы.
Позднее сегодня я очень ясно вам покажу, что те вещи, в которых вы
действительно уверены, которые мы действительно знаем, очень далеки от системы верований. Люди верят только в то, чего они не знают. Призраки, летающие тарелки, воскрешение, совершенное общество, верные мужья...
- Но мы должны верить, - говорит Джек через полчаса.

- Кто это говорит? - спрашивает тренер.
- Я говорю.
- Это одно из твоих верований, Джек, одна из причин твоей заёбанности.
- Но ты веришь, что верить плохо?
- Кто это говорит?
- Я говорю.

- Это ещё одно твоё верование, Джек, ещё одна причина, по которой твоя жизнь...
- Но разве ты не веришь, что верования плохие?
- НЕТ, жопа!
- Ты веришь, что большинство верований плохие?
- Нет.
- Во что же ты веришь?
- НИ ВО ЧТО! Я уже час это говорю.
- Но веришь, что что-либо верно, либо неверно?
- Ты можешь верить, а не я.
- Ты должен верить.

- Я не верю ни одному слову, которое говорю, и не хочу, чтобы вы верили.
- А, значит ты играешь словами.
- Хорошо, Джек. Я играю словами, и моя жизнь работает, а ты веришь в слова, и они играют тобой.
- Я никак не пойму.
- Вот и хорошо. Не беспокойся об этом. Если бы ты понял это сейчас, то как скучно было бы тебе в последующие три дня.
- Но ты говорил, что я должен разрушить всё свою систему верований. Вся моя жизнь базируется на моих интеллектуальных и моральных верованиях. Вы никогда не заставите меня отбросить их. Если тренинг в этом, я этого никогда не достигну.
- Ты достигнешь, Джек, - говорит тренер, и на его лице появляется намёк на улыбку, - не беспокойся. Будь здесь, следуй инструкциям и бери, что получишь. Спасибо, Джек.
(Аплодисменты.)

- Вы все получите это, потому что я беру на себя ответственность вам это сообщить. Вы все не понимаете, что такое общение. Вы думаете, что делаете всё, чтобы кому-либо что-либо сообщить, а если он этого не понимает, то он говно. Или что вы внимательно слушаете, а если не поянли, то это вина других.
Здесь общение означает ответственность за то, чтобы другой понял твоё сообщение. Если он не понял - ответственность на тебе. А когда вы слушаете, вы берёте, что вам говорят, и смотрите, что вы сами могли к этому добавить.

Например, Том недавно назвал меня высокомерным мерзавцем. Я понял это. Предположим, что, когда он меня так назвал, я обнаружил, что испытываю лёгкую злость. Злость - это то, что я добавил. Я должен всять полную ответственность за злость. Я называю вас жопами. Прекрасно! Отметьте, что вы прибавляете к этому возмущение, злость, замешательство, депрессию, восхищение, ненависть, стыд. Что бы вы там ни прибавили - это часть вашей жопности. Вашей механичности. Взгляните. Вас возмущает, когда я называю вас жопами. Замечательно! Я вас возмущаю. Велика важность. Бывает и в лучших семьях. Только помните, что это ваше, а не моё. Я говорю слова - "вы жопы". Всё остальное - ваше создание.
* * *

Время шло. Ни один из участников не был постоянно сосредоточен. Одним из существенных качеств тренера является то, что вне зависимости от того, какими скучными или глупыми не были бы возражения, он чрезычайно внимателен. Кажется, что не только слышит слова, но и понимает их латентый эмоциональный смысл и тенденции. Вопросы и возражения возникают вновь и вновь. Некоторые дремлют, большинству недоело бесконечное обсуждение тривиальных проблем.
- РАССУДОЧНОСТЬ! Да, РАССУДОЧНОСТЬ, - кричит тренер. Он поворачивается к доске и проводит посередине горизонтальную линию. Внизу доски он пишет слово "рассудочность". Это - одна из низших форм не-переживания, - говорит он и пишет слово "не-переживание" под линией в правом углу, - все вы живёте рассудочно, следовательно - в сфере не-переживания.

- Но что нам с этим делать? - спрашивает Лестер, высокий молодой человек лет двадцати.
Не пытайтесь ничего делать. Ничего не-делание наверняка сработает, но вы этого ещё не понимаете. В действительности, в своих ошибочных усилиях достичь реальных переживаний, вы иногда поднимаетесь не несколько более высокие уровни не-переживания: решение... надежда... помощь. Он пишет эти слова над словом "рассудочность", но ниже горизонтальной линии.

- А что выше линии? - спрашивает Лестер.
- Выше линии находятся пережитые переживания. Первый шаг над линией, первая реальная форма переживания - это приятие. Если вы хотите выйти из сферы не-переживания, надо перестать рассуждать, принимать решения, надеяться и принять то, что есть. Не больше, не меньше. Принять то, что есть. Когда вы это делаете - включается лампочка переживания. Если нет - она выключена.
- Мне кажется, - говорит Лестер, - что любое переживание - это переживание. Что такое не-пережитое переживание?

- Поскольку всё, что вы делали десятками лет, - это не-переживание переживаний, то разницу объяснить очень трудно. Я понимаю. Давай, например, представим, что ты занимаешься любовью с женщиной.
- Давай.
- И ты рассуждаешь.
- Ох, Иисусе!
- Ты размышляешь о том, думает ли женщина, что ты её ебёшь, или это ты думаешь, что она это думает. Пка ты размышляешь, переживаешь ли ты своё переживание?
(Нервный смех.)

- Совсем не то, что я хотел бы переживать.
- Затем ты передвигаешься на следующий уровень. Ты решаешь заняться любовью с показной страстью, но без словесного общения. Пока ты решаешь, ты переживаешь?
- Нет.
- Ты надеешься, что она достигнет оргазма. Пока ты надеешься, ты переживаешь?
- Нет.
- Нет. Наверняка также, что с каждой секундой, пока ты надеешься, вероятность оргазма усеньшается. Наокнец ты решаешь пустить в ход свою замечательную сексуальную технику, свежепочерпнутую со страниц пятьдесят девять - сто сорок восемь "Радостей секса", и помочь своей подружке достичь оргазма. Пока ты занят помощью, ты переживаешь?

- Нет, когда я думаю о помощи. Но когда я действительно помогаю, это может быть прекрасно.
- Это может быть, Лестер. И если это так, то это так, потому что ты вышел за надежду, перестал надеяться и начал просто быть с женщиной, а не верить, решать, надеяться и помогать. Ты понял?
Лестер молчит несколько секунд.

- Конечно, это я понял. Он если просто быть с женщиной - это из сферы переживания, то я хочу заявить, что я иногда жил в сфере переживания.
- Это возможно, Лестер. Определённо, одна из причин, по которой секс так притягивает мужчин и женщин, та, что здесь возможны оживляющие переживания, убитые почти во всех других сферах. Но не придавайте этому значения. Большинство из вас никогда не переживало еблю. Большинство из вас, жоп, не еблось с шестнадцати лет. Мне всё равно, сколько раз вы перепригивали с одной постели на другою. Вы ебётесь в уме. Одна из причин, по которой жопы стремятся к новым связям, та, что они не способны получить полного удовлетворения с одним человекаом и думают, что может получится с двадцатью.

Проблема в том, что иногда вам удаются действительно ценные переживания - прекрасные, разделённые любовные переживания, - и что вы делаете? Вы используете их для убийства любых потенциальных подобных переживний. Вы берёте этот прекрасный разделённый опыт и кладёте его в серебрянную коробочку. Каждый раз, когда жизнь приносит вам что-либо подобное, ваш жопный ум говорит вам: "Ух! Это должно быть так же хорошо, как ито, что лежит в коробочке. Вот мы посмотри!" Вы открываете коробочку и смотрите. Вы тратите столько времени на сравнения, что никогда не переживаете того, что происходит здесь и сейчас.

- Я понял, к чему ты клонишь, - говорит Лестер, улыбаясь, - но разве жизнь не является смесью переживания и не-переживания?
- НЕТ! НЕТ, будь ты проклят! Кто когда-нибудь слышал про слабо пережитую боль в заднице? Ты либо чувствуешь её, либо нет.
Смотри. Вот другие виды переживаний, кроме приятия. Следующее - это присутствие, или наблюдение, - и Дон пишет эти слова над словом "приятие". - Дальше - участие, или разделение и, наконец, то, что мы называем "сотворение". Не думайте обо всём этом сейчас. Всё это из сферы полностью пережитых переживаний. Это всё, что вам сейчас надо знать.

Теперь, если ввести шкалу на сто делений, то можно сказать, что рассуджение
- это минус восемьдесят по шкале не-переживания. Решение - это минус двадцать. Надежда - минус десять и помощь - минус пять. С другой стороны, приятие - это, скажем, плюс пять и сотворение - плюс сто. Поняли? Как нам теперь перейти от минуса к плюсу?
- Через ноль, - быстро отвечает Лестер.

- Правильно! Через ноль. Вы должны пройти через ничто, - Дон пишет слово "ничто" на горизонтальной линии. - Вы должны пройти через ничто. Я хочу, чтобы вы поняли: либо переживание, либо не-переживание. Либо плюс, либо минус. Лампочка либо включена, либо выключена. И чтобы попасть из не-переживания в переживание, вы должны пройти через ничто.
* * *

Сэнди поднимает руку.
- Так, - говорит он, хмурясь, - ты настаиваешь, что если этот тренинг научит нас перестать пытаться измениться, то мы изменимся.
- Не то, Сэнди, - говорит тренер и отхлюбывает из своего термоса. - Я уже говорил, что вы ничего не получите от этого тренинга, ничего не изменится. Как говорится в наших проспектах: "Целью ЭСТа является трансформация вашей способности переживать жизнь, чтобы ситуации, которые вы пытаетесь изменить, прояснились в прецессе самой жизни". Я предупреждал, что "трансформация" не означает "перемена". В этом контексте это означает нечто вроде "трансмутации" или "изменения субстанции" вашей способности переживать жизнь. Перемена включает только изменение формы. Мы говорим о чём-то таком же радикальном, как разница между плюс единицей и минус единицей. Переход от минус одного к плюс одному - это поворт на сто восемьдесят градусов. Это - трансформация вашей способности переживать жизнь. И чтобы попасть из менус одного в плюс один, вы должны пройти через ничто.

- Я думаю, что семанические различия не так уж важны. Важно, что мы можем надеяться на перемены.
- Нет, я не хочу, чтобы вы надеялись на перемены! Я не хочу, чтобы вы менялись. Вы хороши такими, какие вы есть. Оставайтесь в зале и берите, что получите, а потом сможете сказать, перемена это или нет.
Наши ягодицы болели, наши плечи болели, животы урчали, мочевые пузыри надувались, мы начинали чувствовать, что если ещё раз услышим слово "переживание", то попросим слова и заорём. Как проклятый тренер может столько говорить? Почему я не могу выкурить сигаретку? Сколько это может ещё продолжаться? Они что, нарочно сделали стулья такими неудобными? Почему бы всем нам, жопам, не согласиться со всем, что говорит Дон и не устроить перерыв?

-... Энди, расскажи мне о чём-нибудь, что ты действительно знаешь, - просит тренер.
- Я знаю как боксировать, - говорит Энди, коренастый молодой человек лет двадцати.
- Отлично. Как ты боксируешь?
- Встаю в стойку, поднимаю перчатки, слежу одновременно за корпусом и руками противника. Потом...
- Отлично. Но как же ты боксируешь?
- Держу левую у лица, вот так, правую чуть ниже. Потом... боксирую?
- Но это я и хочу знать - как боксировать?
- Я могу дать урок?
- Но как я буду боксировать?
- Слишком долго объяснять.
- Сколько?
(Тишина.)

- Несколько лет.
- Я-то думал, что ты действительно знаешь, как боксировать, а тебе, оказывается, надо несколько лет, чтобы объяснить.
- Может и больше.
- Спасибо, Энди (аплодисменты). Я хочу, чтобы вы рассказали мне о том, что вы действительно знаете. Таня?
- Я знаю, как петь, - говорит Таня.
- Отлично. Расскажи мне, как поют.
Таня смотрит на тренера.
- Ты открываешь рот, - нет, - вот так, - и Таня приятным сопрано поёт две первые фразы "Аве Мария". - Вот так поют.
(Все громко аплодируют.)

- Отлично, - говорит тренер, - но как ты поёшь?
- Я не могу объяснить словами.
- Ты хочешь сказать, что ты это знаешь и не можешь объяснить?
- Только не пение.
- Спасибо, Таня. Джед?
(Аплодисменты Тане.)

Джед, полный пожилой человек в мятом пиджаке.
- Я знаю как ходить.
- Отлично, расскажи, как ходят.
- Примерно, так, - говорит Джед и ходит вперёд и назад по проходу.
- Я вижу, но как ты ходишь?
- Сперва поднимаю одну ногу, потом другую.
- Отлично, но как ты ходишь?
- Поднимаю левую ногу, сгибаю колено, переношу вес, ставлю снова на пол (Джед очень внимательно изучает свои ноги), закрепляю, начинаю сгибать правое колено...
- Хорошо, но как ты ходишь?
Джен смотрит на тренера.

- Я показал.
- Я видел, как ты ходил, но я хочу знать, как ходить.
- Я говорю: "Поднимаю левую ногу..."
- Но как ты поднимаешь левую ногу?
- Иисусе, я не знаю как.
- Я-то думал, что уж это ты знаешь.
- Знаю, чёрт подери, но как об этом сказать?
- Спасибо, Джед (аплодисменты). Кто ещё? Билл?
Билл, разбойничьего вида мужчина с пышными усами и копной волос. Он улыбается.
- Что ты знаешь? - спрашивает тренер.
- Я знаю, как быть жопой.
(Смех.)

- Отлично, - говорит тренер, - расскажи, как быть жопой.
- Вступить в разговор с тренером.
(Смех.)
- Но как быть жопой?
- Нет проблем, будь собой!
Дон тоже улыбается:
- Но как мне быть жопой?
- Я сказал, будь собой.

- Нет, Билл, это не работает. Так уж получается, что когда становишься собой, преращаешь быть жопой. Но спасибо, что поделился. (Аплодисменты). Смотрите, когда вы действительно что-то знаете с полной уверенностью и надёжностью, то вера в это, чувства, размышления совершенно не при чём. Вы просто знаете. Вера, мысли и чувства не нужны, и слова неадекватны.
В терминах уверенности мы делаем первый шаг к чему-то надёжному, когда уходим от верований и чувств и просто наблюдаем. Когда вы выходите на уровень наблюдения, вы достигаете уровня, который мы называем реализацией - это когда вы говорите "ага"... Рик, давай, встань, бери микрофон.

Рик, невысокий плотный человек, одет в бутсы и яркопурпурную рубаху. Он говорит с явным раздражением.
- Эх... как держать эту дрянь? Так? Вы меня слышите? Я... приехал из Эль-Пасо, Техас, на этот тренинг, и будь я проклят, если я понимаю, что происходит. Вы, ребята, порете такую чушь, я ничего подобного не слыхал. Что за чертовщина - все эти уровни переживания и уровни уверенности? Что это за чертовщина - на знать, как ходить? Как я понимаю, во всём, что тут говорили, столько же смысла, как в твоих словах. Хотя и немного. Как я понимаю, верить во что-нибудь, или думать о чём-нибудь, или делать что-нибудь лучше, чем сидеть здесь, глазеть по сторонам и ждать какого-нибудь дурацкого "ага"!
(Смех и аплодисменты.)

- Я понял, Рик, - говорит тренер, - мы говорили об уровнях уверенности, верно?
- Будь я проклят, если понимаю, о чём ты говорил.
- Что ты делаешь?

- Я развожу скот. У меня тысяча голов лучшего в Западном Техасе крупного рогатого скота.
- Отлично. Давай предположим, что я верю, что разведение скота на убой нормально.
- Мне наплевать, что ты думаешь.
- Я сказал: предположим, что я верю. Следующим уровнем уверенности будет то, что разводить скот плохо.
- Мне всё равно насрать.

- Правильно. Поэтому я и собираюсь написать губернатору Техаса донос на тебя.
- Желаю удачи, - говорит Рик с ухмылкой, - губернатор Техаса бьёт за неделю больше скота, чем я за год.
(Смех.)

- Я чувствую, что убивать скот жестоко.
- Чувствуй, что хочешь.
- Теперь, Рик, что будет, если я перестану верить, думать, делать и чувствовать и просто приеду к тебе на ранчо посмотреть?
- У тебя появляется здравый смысл.
- Правильно. А теперь посмотри на диаграмму уровней уверенности.
Рик глядит на левую доску, на которой обозначены уровни уверенности - "верить", "думать", "делать" и "чувствовать" - под горизонтальной линией и "наблюдение", "реализация", "уверенность в не-знании" и "естественное знание" - над ней. Список аналогичен написанной на другой доске диаграмме уровней переживания.
- Да, я вижу.

- Вот о чём она говорит. Чем выше мы поднимаемся по шкале, тем надёжнее наше знание. Высший уровень уверенности - это естественное знание. Так, Джед знает, как ходить, а Таня, - как петь. И ты видишь, что низшая форма уверенности лежит в сфере веры.
- Это, наверное, зависит от веры?
- НЕТ, жопа, ВСЕ верования - это наименее надёжная форма знания. Вера представляет собой неуверенность. Люди верят в Бога, так как не имеют реальных сведений о нём. Где есть естественное знание Бога, нет нужды в вере. Высшая форма уверенности - это когда ты знаешь что-то настолько естественно определённо, что не можешь описать словами.
- Да, я понял, - говорит Рик, - поэтому мне и казалось, что все эти разговоры - один навоз.
- Это навоз. Всё, что я говорю, - навоз. Я ведь несколько раз предупреждал, не так ли?
- Ну да?

- Я говорил, что не верю ни одному своему слову.
- Зачем же тогда говоришь?
- Зачем ты перекачиваешь грязную воду из пруда в стойло?
- Чтобы вычистить говно.

- Понял теперь? Поэтому я и лью на вас слова, жопы.
"Хорошо, сейчас мы устроим процесс, а после этого будет перерыв."
Волна стонов, отдельные аплодисменты.
"Сперва я расскажу, как делать процесс, а после этого вы его сделаете. Я хочу, чтобы вы слушали внимательно, но НЕ НАЧИНАЙТЕ, ЖОПЫ, - НИЧЕГО ДЕЛАТЬ. Понятно? Хорошо. Сперва я дал инстукцию снять очки и контактные линзы, положить все придметы на пол и сесть поудобней, не перекрещивая рук и ног.

Я попрошу положить руки на бёдра и закрыть глаза. Потом я дам инструкцию "войти в своё пространство", что значит просто спокойно быть в своём уме, что бы это ни значило. Потом я скажу: "поместите пространство в пальцах левой ноги", и, дав достаточно времени, чтобы поместить пространство в пальцах левой ноги, я поблагодарю вас, сказав "прекрасно", "хорошо" или "спасибо". Потом я попрошу "поместить пространство в левой лодыжке". Через пять или шесть секунд я скажу: "хорошо, поместите пространство в левом колене". Такие инструкции и поощрения будут продолжаться до тех пор, пока вы не поместите пространство во всех частях вашего тела, в обеих ногах, корпусе, голове, обеих руках и плечах. Я также попрошу вас отмечать любые напряжения между глаз, в челюстях, на языке..."
Ещё минут пятнадцать тренер во всех деталях описывает предстоящий процесс и отвечает на вопросы. Напряжение в зале начинает спадать. Люди потягиваются, зевают, разминают глаза и запястья. Некоторые начинают шептаться.
"ЭЙ, - кричит тренер, - здесь нельзя разговаривать. Понятно? Заткнитесь!"

И он продолжает.
Наконец, процесс начинается.
"Я хочу, чтобы вы поместили пространство в пальцах левой ноги... хорошо... Поместите простарнство в костях левой стопы... прекрасно... теперь поместите пространство в пальцах правой ноги... хорошо... поместите пространство в костях правой стопы... прекрасно... теперь поместите пространство в правой лодыжке... хорошо... поместите пространство в левую берцовую кость... прекрасно... теперь поместите пространство в левое колено... прекрасно... теперь поместите пространство в правой голени... хорошо... поместите пространство в правую берцовую кость... хорошо... поместите пространство в правое колено..."

Эффект громкого голоса сперва отнюдь не расслабляющий, но поскольку большинство учеников утомлено энергичными препирательствами с Доном, повторяющиеся инструкции и поощерния скоро оказывают гипнотическое действие.
Ученики, каждый по своему, погружаются в менее сознательное состояние. Раньше, чем через десять минут, когда тренер помещает пространство только в левое колено, раздаётся тихий женский плач. Когда он добирается до диафрагмы и даёт инструкцию следить за вдохами-выдохами, слышались другие всхлипывания погромче. Позднее - ритмичный храп. Процесс идёт, и в течении двадати пяти менут тренер по прежнему, промким и интенсивным голосом помещает пространство и расслабляет мышцы во лбу,, челюстях и языке. Женщина, которая раньше плакала, перестаёт, но всхлипывания другой всё ещё слышны. Мужской храп накатывается и откатывается, как океанский прибой.
После того, как всё тело исследовано, мышцы лица полностью расслаблены, - ученики делают три глубоких вдохи и РАССЛА...А...А...БЛЯЮТСЯ на выдохе, тренер начинает читать длинную поэму в прозе, долгую декларацию самоутверждения, прятия жизни и расширения возможностей личности.

"У меня всё хорошо
У меня всегда всё было хорошо
Я могу сделать всё, что хочу
Если это не причинит вреда другим
Мне будет хорошо
Я люблю и меня любят
Я осознаю и принимаю это
Я стремлюсь и я достигну высшей степени сознательности
Это правильно..."

Чтение продолжается минут пять. Когда процесс завершился, тренер просит нас воссоздать в уме зал и медленно возвращает нас к реальности. Когда мы открываем глаза, на платформе стоит Ричард. Он механически описывает расположение трёх туалетов, хотя большинство из нас, несомненно, отыскало бы их, даже если бы они были тщательно замаскированы. В перерыве нельзя есть, и все ученики должны быть на своих местах ровно через тридцать минут. К своему изумлению, мы обнаружили, что сейчас 16:05, т.е. мы провели с тренером почти восемь часов!
Не удивительно, что зады болят!

"Шарлотта? Встань, - говорит тренер после перерыва. Шарлотта встаёт. Очень молодая блондинка в джинсах и блузке.
"Вот что со мной случилось во время этого процесса, - оживлённо говорит она, - я расслабилась, совершенно отпустила себя, это было грандиозно. Когда ты вернул нас обратно, зал показался таким красивым! Я имею в виду ковёр, цвет ковра был просто потрясающим. Как будто поле травы, если ты понимаешь, что я имею в виду. Мне очень понравилось".
"Спасибо, Шарлотта (аплодисменты). Майк".

"Я говорю в первый раз, - говорит Майк глубоким голосом, - во время этого процесса со мной ничего не случилось. Напрасно потерянное время".
"Спасибо, Майк".
"Можно задать вопрос?"
"Чуть позже".
"Спасибо (аплодисменты). Том?"

Том - молодой мужчина, который ранее назвал тренера высокомерным мерзавцем.
"Было интересно, - говорит он, - я много занимался медитацией и должен признать, что все эти "помещения пространства" привели меня в такое состояние, которого я обычно достигаю не раньше, чем через час глубоких дыхательных упражнений. Я просто удивлён. Было хорошо".
"Спасибо (аплодисменты). Дженифер? Бери микрофон."

Дженифер - полная женщина лет сорока, с утомлённым выражением лица.
"Знаете, это я плакала. Я не знаю, почему. Я делала всё, как ты говорил, и когда мы дошли до живота, и ты сказал "поместите пространство в животе", я внезапно заплакала. Это было смешно. Я понятия не имею, почему я плакала..."
"Всё в порядке, Дженифер, - говорит Дон, выполняй инструкции и бери, что получишь. Ты сопротивлялась плачу?"
"Нет. Это даже странно. Это был очень спокойный плач. Как будто ты нажал какую-то кнопку у меня на животе, и открылся какой-то кран. Это было очень странно."
"Спасибо, Дженифер (аплодисменты). Тим? Бери микрофон."

Тим - маленький лысоватый человек в очках, говорит напряжённым, дрожащим голосом.
"У... сперва я хочу сказать, что мне страшно говорить. Я, - он прочищает горло, - испуганный говнюк (рассеянные аплодисменты). Но, что касается процесса... как только ты сказал "войти в своё пространство", даже до того, как надо было поместить пространство в левой ноге, т.е. в самом начеле процесса, - я почувствовал панику. Меня всё время трясло. Я не поместил ни одного пространства... Я всё время пытался взять себя в руки. Я ничего не боялся целый день. Это чёрт знает что! Я еле держу микрофон."
"Всё в порядке, Тим. Позднее, сегодня и завтра, мы будем говорить о том, что делать с такими вещами. Ты научишься смотреть на свой страх, и он исчезнет. Но не хватайся сейчас за этот спасительный круг. Оставайся со своим переживанием. Я не думаю, что ты должен понять это прямо сейчас. Сейчас просто будь со своим страхом, наблюдай его, не борись с ним. Хорошо? Спасибо, что поделился (аплодисменты). Катя?"

"Со мной ничего особенного не случилось, - говорит Катя - высокая стриженная женщина, - но я хочу рассказать, что где-то в конце процесса со мной было переживание "ага!"
Она улыбается и некоторые смеются. "Это было во время помещения пространства в правую ягодицу, которая всё время чертовски болела. Это самое яркое переживание за весь день. Я прикоснулась к своему телу и действительно прикоснулась к жизни."
"Спасибо, Катя (аплодисменты). Дэвид?"

"Я хочу знать, в чём цель процесса".
"Ни в чём, - спокойно отвечает Дон, - это просто часть тренинга".
"Я имею в виду, должны ли мы были увидеть свет? Или рассплакаться? Или просто немного отдохнуть?"
"Вы должны были следовать инструкциям и взять, что получите. Что ты получил, Дэвид?"

"Я ничего не получил, - говорит Дэвид хмурясь, - но я, конечно, и не следовал инструкциям. Я всё время думал, зачем мы это делаем, и ещё думал о том, что хорошо бы поесть".
"Вот это ты и получил, Дэвид. Я понял, что ты понял, что ты не следовал инструкциям, думал, зачем нужен этот процесс, и мечтал о еде. Если ты хочешь прожить остаток своей жизни в уме, то давай, но если ты хочешь нечто пережить, то я предлагаю тебе начать с выполнения инструкций. Спасибо (аплодисменты). Салли."

"Обмен продолжается. Очень странно видеть спокойную откровенность, с которой люди делятся своими переживаниями, так не похожую на столкновения с тренером до процесса и перерыва. Он ли изменился или, может быть, мы?
"Вы прекрасны, - говорит Дон примерно через час, - однако, существуют барьеры, не дающие вам переживать и выражать своё совершеноство. Это - первое положение ЭСТ.

Второе положение касается этих барьеров. Положение простое - сопротивление ведёт к усугублению. Если вы пытаетесь чему-то сопротивляться или что-то изменить - оно только крепнет. Единственный способ от чего-то избавиться - это позволить ему быть. Это не значит игнорирование. Игнорирование - это форма сопротивления. Игнорирование тревоги или злобы - тот способ, которым жопы пытаются от них избавиться. Позволить чему-то быть, значит, наблюдать это, прикасаться к этому, не делать усилий этого избежать.
Третьему положению вы никогда не поверите, но мы и не хотим, чтобы вы верили. Положение такое - при воспроизведении переживания переживание исчезает. При полном воспроизведении оно исчезает. Дженифер? Встань".

"Ты говоришь, что попытка что-либо изменить усугубляет это. Но мне казалось, что люди должны контролировать свои эмоции. Разве это не означает сопротивление?"
"ДА! И ты прекрасно знаешь, что это не работает. Весь мир веками пытается изменить вещи, и что? Сколько войн начиналось, чтобы положить конец войнам?"
"Но если попытки контролировать вещи не работают, - медленно говорит Дженифер, - то почему же люди продолжают их делать?"

"ПОТОМУ, ЧТО ЛЮДИ - ЖОПЫ! - кричит тренер в лицо Дженифер, - я знаю, что это звучит парадоксально, но попытки контролировать или изменить абсолютно гарантируют усугубление. Если ты злишься и начинаешь злиться на свою злость, твоя злость усугубляется. Если ты чувствуешь напряжение и пытаешься расслабиться, ты будешь оставаться напряжённым. Если у тебя болит голова, и ты пытаешься избавиться от боли, голова будет болеть столько, сколько ты будешь избавляться от боли, голова будет болеть столько, сколько ты будешь продолжать эти попытки. Спасибо, Дженифер (аплодисменты). Дэвид?"

"Тогда я не понимаю, как вообще что-нибудь меняется".
"Мы говорим не о переменах, - резко отвечает тренер, - мы говорим об усугублении. Если ты пытаешься изменить свою напряжённость, ты можешь изменить её форму, но напряжение усугубится. Тебе не удасться от него избавиться. Суть дела не изменится".
"Хорошо, - говорит Дэвид, - тогда я не понимаю твою теорию о том, как вещи перестают усугубляться".
"ЭТО НЕ ТЕОРИЯ, ЖОПА!"

"А что это? Идея, положение, называй, как хочешь, но это или теория, или верование".
"Нет! Это ты можешь сделать из этого теорию или верование, а я этого не говорю. Я говорю слова - "сопротивление ведёт к усугублению" и это..."
"Это положение веры", - говорит Дэвид и его лицо вспыхивает.
"Это положение моего непосредственного опыта".
"Как это отличается от веры?"

"Как ночь и день, жопа. Вера - это положение," которое НЕ ВЫТЕКАЕТ ИЗ ОПЫТА. "Христос умер и воскрес на третий день". Это тоже положение, но оно сегодня не имеет никакого отношения к чьему бы то ни было непосредственному опыту. Это верование".
"Хорошо. Ты можешь назвать всоё положение идеей. Я всё равно не понимаю, как согласно твоей идее, что бы то ни было может перестать усугубляться".
"Очень просто - при воспроизведении переживания переживание исчезает".

"Что это значит?"
"Для того, чтобы воспроизвести переживание, надо полностью прикоснуться к нему, выстроить его элемент за элементом, и - парадоксально - оно исчезнет".
"Каким образом можно воспроизвести что-нибудь вроде напряжения?"
"Хорошо, я тебе расскажу. Сперва ты должен прикоснуться к элементам напряжения. Ты не можешь построить дом, пока не знаешь о дереве, кирпичах, гвоздях. Аналогично, ты не можешь воспроизвести напряжение или другое переживание, пока не знаешшь, из чего оно сделано".
"Напряжение это не дом, это... абстракция".

"Нет. Это - слово, которым люди описывают определённые переживания. Поскаольку люди не знают своих переживаний, поскольку они живут в сфере не-переживания, они и не знают ни одного из элементов напряжения".
"Хорошо. Мы вернулись к началу. Нельзя воспроизвести напряжения, не зная его элементов, а этих элементов никто не знает".
"Нет, ты опять не понял. Каждый переживал напряжение, по крайней мере, однажды, и мы хотим, чтобы он пережил его ещё раз. Если он перестанет сопротивляться и начнёт просто быть с ним, наблюдать его, то он как раз и воспроизведёт переживание напряжения, и оно исчезнет".
"Немыслимо!"

"Конечно, немыслимо. Я ничего другого и не говорил. Скоро ты будешь иметь возможность видеть, как люди один за другим будут выходить на эту платформу с напряжением, усталостью, головной болью. Я попрошу их пронаблюдать и воспроизвести свою усталость, напряжение, головную боль, и они исчезнут. Совершенно немыслимо. Полная чушь. Однако, работает."
"Я поверю, когда увижу."

"НЕ ВЕРЬ, СКОЛЬКО БЫ РАЗ ТЫ НИ ВИДЕЛ, - кричит тренер в лицо Дэвиду, -
переживи, если увидишь".
"Ясно, что я этого не увижу, поэтому семантические различия..."

"ЕБАЛ Я ТВОИ СЕМАНТИЧЕСКИЕ РАЗЛИЧИЯ. Я говорю о РЕАЛЬНЫХ различиях, и только твоя жопная рассудосность не даёт тебе этого понять."
"Я не собираюсь с тобой спорить", - говорит Дэвид и садится.
"Вы приспосабливаетесь, - говорит тренер, - здесь вы не можете победить. Кроме тех случаев, когда я позволю вам победить. Вам всем должно быть совершенно ясно, что вы жопы, а я Бог. Только жопы спорят с Богом. Я могу разрешить и вам быть Богами, но только позже. Спасибо, Дэвид. Мария? (Аплодисменты).

"Ты хочешь сказать, что когда сегодня утром мне хотелось вырвать, я должна была не сопротивляться, а рвать?"
"Когда ты почувствовала тошноту, ты, вероятно, впала в панику и попыталась что-то изменить, верно?"
"Да".
"И что случилось?"
"Стало хуже".

"СТАЛО ХУЖЕ, ЭТО УСУГУБИЛОСЬ, ЖОПЫ... Что случилось, когда я показал, как пользоваться пакетом?"
Мария секунду размышляет. "Ну... меня постепенно перестало тошнить".
"Прекрасно. Что ты пережила после того, как села?"
Мария снова молчит.

"Я... отчётливо помню, какой чистой показалась внутренность пакета. Я также помню, что отметила, что пакет достаточно большой, чтобыц вместить... всё, что я могла бы дать... я также почувствовала, что им очень просто пользоваться".
"Продолжай".
"И... я больше не хотела рвать".
(Тишина).

"Она больше не хотела рвать. Вы знаете, почему? Кто-нибудь из вас, жоп, знает почему? Чак?"
"Потому что она была эмоционально потрясена, и злость подавила тошноту", - говорит Чак.
"ГОВНО, - рычит тренер, - Мария, ты злилась на меня?"
"Нет", - отвечает Мария.

- Нет. Тогда почему Марию вдруг перестало тошнить? Анджела?
- Потому, что... я думаю, я поняла, - неуверенно начинает Анджела, - потому, что когда она увидела, что пакет достаточно большой, и она может им воспользоваться, и что - это кажется мне важным - тебе всё равно, вырвет её или нет, она могла свободно рвать. Она могла не сопротивляться.

- Да, - говорит Дон со странной мягкостью, - она могла не сопротивляться, - и вдруг кричит, - ОНА МОГЛА НЕ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ, ЖОПЫ! Она приняла это, прикоснулась к этому - и оно исчезло.
Он стоит в центре платформы и нейтрально глядит на аудиторию почти полминуты.
- Спасибо, Анджела. Спасибо, Мария.
Все громко аплодируют.

- Попытка изменить переживание усугубляет его. Воспроизведение переживания, приятие, пребывание в нём, наблюдение - заставляет его исчезнуть. Это говно. Это чушь. Но работает. Да, Джерри.
Джерри - большой мужчина, который отстаивал свою веру в Бога.

Я обычно злюсь на людей, котогрые пытаются оттеснить дургих, главным образом, меня. Злость в большинстве случаев оправдана, но сегодня утром я понял, что мне лучше не думать оп правоте и не злиться.
В действительности, я очень хорошо научился это контролировать. У меня очень самодовольный босс, и когда он мне приказывает, мне хочется сказать, что это нечестно. Откровенно, мне хочется дать ему в зубы. Но вместо этого я говорю "да, сэр" и делаю то, что он хочет. Я, как бешеный, считаю вдохи-выдохи и думаю о выпивке. Злость взята под контроль. Когда она возникает, я успешно превращаю её во что-то другое, что позволит мне потом не сожалеть о содеянном.
- И ты каждый раз пытаешься сопротивляться своей злость?
- Конечно, - говорит Джерри, - и у меня получается.
- И твоя злость усугубляется?
(Молчание).

- Да..., - неуверенно говорит Джерри, - но не так, как...
- ТЫ ПРАВ, БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ОНА УСУГУБЛЯЕТСЯ! ОНА БУДЕТ УСУГУБЛЯТЬСЯ ДО КОНЦА ТВОЕЙ ЁБАНОЙ ЖИЗНИ, И ТЫ ЭТО ЗНАЕШЬ!
- Но я изменил её, - настаивает Джерри со смущённым видом.
- Ты её модифицировал. Но она осталась7 Она не исчезла.
- А что я должен делать? Разорвать начальника на куски?

- Перестань сопротивляться своей злости и начнеи наблюдать. Перестань пытаться от неё избавиться, будь с ней, прикоснись ко всему - физическим ощущениям, чувствам, отношениям.
- Какая от этого польза?
- Никакой. Кроме той, что твоя злость, вероятно, исчезнет.
- Ух.

- Смотри. Все вы знаете, что вы годами пытались изменить свою жизнь, и она
НЕ ИЗМЕНИЛАСЬ. Что было, то и осталось. Дело не в вашей слабости и не в
том, что вы плохо старались. Дело в том, что вы жопы, вот и всё. У вас
неправильный метод. Если вам что-то не нравится в себе или других, то всё,
что надо делать - это просто наблюдать, переживать, прикасаться. Ты говоришь, что твой босс - раздражительный, самодовольный мерзавец? ПРЕКРАСНО! Замечательно! Посмотри, сколько специфических проявлений его рааздражительности, самодовольства, мерзости ты сможешь обнаружить и пережить. Он тебя злит? Великолепно! Как именно? Что это такое - злость? Взвесь её, измерь. Посмотри, какого она цвета.
Посмотри, на какие мышцы она действует, какие вызывает ощущения, в каких частях тела. Действительно прикоснись к своим физическим ощущуниеям и чувствам, связанным с боссом. Ты знаешь, что случится?
- У меня заболит голова, - говорит Джерри.
(Смех).

- Это как раз то, что обычно бывает, правильно?
- Это то, что всегда бывает.
- А ты знаешь, что хочет сказать твоя голова? Она хочет сказать - ПЕРЕСТАНЬ СОПРОТИВЛЯТЬСЯ И ОБРАТИ ВНИМАНИЕ.
- Ты хочешь сказть, что босс перестанет быть самодовольным гадом?
- Ты перестанешь воспринимать его, как самодовольного гада.
Джерри хмурится.

- Но ведь ты сказал, что именно к этому и надо прикоснуться.
- Правильно.
- Но если мы к этому прикасаемся, то как мы можем перестать это переживать?
- Единственный способ перестать что-либо переживать - к этому прикоснуться. Это совершенно невозможный парадокс - если ты что-то полностью пережил, то переживание исчезнет и появится новое.
- Я никак не пойму.

- Это потому, что ты в своём жопном уме. Я не хочу, чтобы ты это понимал. поинмание - приз для дураков. Это надо поппробовать и пержить. Ты можешь даже пере-пережить свою жопность.
Джерри напрягается.
- Может быть, это ты - жопа, - говорит он.
- Отлично. А теперь прикоснись к своей злости. Смотри на то, что тыпереживаешь прямо сейчас.
- Ты - тупой фашист!
- ЭТО НЕ ПЕРЕЖИВАНИЕ, ЖОПА! - кричит тренер, подходя к Джерри, - ЭТО ВЕРОВАНИЕ! СМОТРИ! СМОТРИ НА СВОЁ ПЕРЕЖИВНИЕ! Я хочу, чтобы ты наблюдал и прикасался к тому, что ты сейчас чувствуешь.
- Я бешусь.

- Это ближе. Что именно ты сейчас чувствуешь?
Джерри колеблется и, кажется, начинает себя исследовать.
- Мышцы напряжены, живот бурлит, и ты - фашист.
- Хорошо! Два переживания и верование! - говорит тренер. Он стоит рядом с Джерри и кажется маленьким по сравнению с ним.
- Какие мышцы напряжены?

- На руках и на челюстях. На животе.
- Прекрасно. Где на челюстях?
- Вот здесь... вот здесьэ, - говорит Джерри и показывает возле уха.
- Хорошо. Где на животе?
- У... здесь, - говорит Джерри и показывает повыше пупка.
- Сколько в глубину?

- Около двух дюймов.
- Хорошо. Это боль, тяжесть или что?
- Это... ух... просто чувство, напряжение.
- Хорошо. Опиши, что происходит с мышцами рук.
- Они всё ещё слегка напряжены.
- У тебя на руках две ёбаных мили мышц! Где именно?
- В пальцах и вокруг плеч.
- Прекрасно. Расскажи точнее, какие ощущения у тебя в пальцах.
Джерри шевелит пальцами.

- Они... уже в порядке.
- Прекрасно, посмотри снова на живот. Опиши, что ты чувствуешь.
- Тяжесть выше пупка.
- Какой она величины?
- С мяч для гольфа.
- Сколько в глубину?
- Может быть, два дюйма.
- Прекрасно. Какого она цвета?
- Цвета?

- Какого цвета тяжесть?
Джерри долго стоит с опущенной головой, вглядываясь в глубь себя.
- Нет, не могу сказать.
- Хорошо. Тогда скажи, какой величины тяжесть сейчас.
Джерри колеблется.
- Она... ух... там ничего больше нет. Нет тяжести.
- Я вижу. Ты всё ещё чувствуешь злость?
Джерри застенчиво улыбается.
- Нет.

- Ты всё ещё воспринимаешь меня как тупого фашиста?
Джерри улыбается.
- Когда ты спросил, я почувствовал волну раздражения, но... в основном... нет. Фашист может быть, но не тупой.
- Ты прикоснулся к своей злости и она исчезла?
Секунду Джерри неуверенно переминается с ноги на ногу. Затем он трясёт головой и усмехается.
- Она явно исчезла.
- Что бы произошло, если бы пять минут назад я попросил тебя взять себя под контроль, превратить свою злость в миролюбие, раздражение в любовь?
- Я бы сказал, чтоб ты заткнулся... я бы продолжал злиться.
- Стало бы хуже?
- Да...
- Спасибо.

 

Начав наш второй процесс, мы садимся поудобней, не перекрещивая рук и ног, и следуем инструкциям по размещению пространства. Минут через двадцать постоянное фоновео бормотание наших умов - "йама-йама" в ЭСТ-терминах - затихает. Один или два человека плачут, некоторые спят. Мы расслабляем мышцы во лбу, челюстях, языке. Мы глубоко дышим. Мы слушаем длинную декларацию утверждения жизни, которую читает тренер.
Наконец нас просят представить себе идиллический пляж, на котором мы могли бы играть и чувствовать себя совершенно свободно. Тренер помагает нам увидеть и почувствовать дюны, тростник, ракушки, теплоту песка, линию пены параллельно линии воды, голубое небо, остатки костра, чаек, шум прибоя. Включается запись с ритмическим шумом прибоя. Нас просят играть в любые приятные нам игры.

Наконец, наступает долгожданный полуторачасовой перерыв на обед. Как школьники, которых слишком долго держал строгий учитель, ученики разбегаются по прилежащим к отелю улицам.
Сидя за столиками различных ресторанов, рессеяных в окрестностях отеля, многие ученики кажутся несколько подавленными. Трудно сказать, что это - усталость ли после долгого дня или безмятежность, вызванная второй медитацией на наших "пляжах", или смутное подозрение, что все наши обычные застольные разговоры - это всё не то, не то, не то...
* * *

- Гарольд? Встань. Возьми микрофон, - говорит тренер после перерыва.
- То, что случилось со мной на пляже, было сперва приятным, а потом пугающим. Я был там, я действительно слышал волны и чувствовал воду. Когда ты сказал играть, я решил поиграть с двумя своими детьми. Но они не пришли, оин не материализовались. Тогда я решил позвать своих приятелей. Никого. Никто не материализовался. Это было жутко. И тогда я понял, что никогда ни с кем ни играл. Никогда. Не потому, что они не хотели со мной играть... Это я никогда не играл с ними...
Барбара.

- ...Я не понимаю, почему меня тошнит. Оба раза. В обоих процессах,
как только ты заканчивал с размещением пространства в ногаах, я начинала чувствовать боль в животе. Нет ни мыслей, ни воспоминаний, только тошнота... почему?
Дэвид.
- ...Когда ты предложил играть, я неожиданно побежал вдоль пляжа, вдоль линии прибоя. Но ты сказал "играть", и я подумал, что это не игра. Я пытался представить себе игру, но я продолжал бежать, это было так живо, я бежал не от чего-то, а к чему-то, просто бежал по своему пляжу.
Дженифер.

- ...На этот раз я не плакала. Я сидела на песке и смтрела на волны, это было хорошо. Когда пришло время играть, я построила крепость из песка, в жизни никогда этого не делала. Я построила крепость у самой воды. Я знала, что большая волна всё разрушит, но это не имело значения... я была счастлива. Когда стену смыло, было очень приятно...
Роберт.
- Как можно играть на этом ёбаном пляже, когда женщина рядом всё время дёргается? Всё это смешно. Проклятая запись грохотала, как поезд. Я только раздражился и всё время думал, что всё это за хуйня?
Андежела.

- Я никогда не чувствовала запахов. Никогда в свое жизни я не могла различать запахов. Когда ты сказал "разлагающаяся рыба", я почувствовала запах, первый раз в жизни. (Анждела излучает возбеждение и застенчиво улыбается). Я почувствовала запах. Я знаю, что это покажется странным, но запах разлагающейся рыбы был прекрасным... просто прекрасным.
Хэнк.
- Я только хочу сказать, что я ничего не получил от процесса. Я думаю, я зря потратил время. Я, главным образом, спал...
Том.
- ...отличный был пляж. Небо было таким голубым, как под травой, я даже чувствовал тепло. Но когда ты сказал играть, я пошёл прямо в океан, а потом поплыл. Я не прыгал в прибое, как обычно, я плыл прямо, прямо в ёбаный океан, прямо туда... ох, это было тяжело. Хорошо, что ты вернул нас обратно, пока не было уже поздно.
* * *

- Все вы убиваете жизнь, - говориттренер позднее, - все вы пытаетесь измениться. Вы все пытаетсь изменить, что есть, и поэтому не живёте тем, что есть. Каждый день своей жизни вы убиваете того, кто вы есть тем, что не являетесь тем, кто вы есть...
- Все вы лжецы, - говорит он, отхлебнув из металлического термоса, - и ваша ложь о том, где вы есть, не даёт вам попасть туда, куда вы хотите попасть.
Смотрите, предположим, я - хороший, типичный, нормальный человке и стою точно в центре платформы. Но, как хороший нормальный человек, я совершенно не предсталяю, где я нахожусь. Я вру. Я верю, что я радикал, левый. Я вру, что я стою на левой стороне платформы.
Великолепно! Я стою в центре платформы и вру себе, что я стою в левом переднем углу.

Смотрите, что получается. Я хочу попасть в правый передний угол платформы. Значит, я должен сделать тридцать шагов на запад. Прекрасно. Я делаю тридцать шагов на запад... и смотрите, что получается...
Я ПАДАЮ С ПЛАТФОРМЫ МОРДОЙ ВНИЗ! - кричит тренер и карикатурно изображает падение. Вернувшись в центр платформы, он свирепо смотрит на аудиторию.

- Вы врёте. Вы врёте о том, где вы есть, поэтому когда вы пытаетесь переместиться, вы только всё запутываете. Вам также следует знать, что вы не можете попасть из одого места в другое, пока вы действительно не нааходитесь на первом.
Вы врёте. Вы чувствуете, что вы застряли, и хотите вырваться, но вы не можете попасть туда, куда вы хотите попасть, пока не поймёте, где вы действительно есть. Попытка изменения вещей ведёт к их усугублению. Единственный способ от чего-то избавиться - это наблюдать, обнаружить что это и где это. Полное переживание вещей ведёт к их исчезновению.

Сегодня вечером мы устроим маленькие процессы, в которых вы полностью переживёте свою усталость или головную боль, и они исчезнут. Это ерунда. Завтра вы переживёте действительно важные для своей жизни вещи, и они исчезнут, по крайней мере, для некторых из вас. При наблюдении и воспроизведении вещи исчезают. Совершенно невероятно. Полная чушь. Кто первый?
Волна нервного смеха прокатывается через зал. Поднимается несколько рук.
- Дэвид, - говорит тренер и показывает на высокого, хорошо одетого мужчину, который часто с ним спорит.