- Что случилось во второй раз?
- Второй раз был странным. До того, как ты сказал "три", я решил, что подниму руку, т.к. в первый раз опустил. Ты сказал "адин, два, три", и секунду ничего не происходило. Тогда я сказал себе: "Я не хочу поднимать". Еще несколько секунд - ничего. Я подумал, что всё равно подниму! Прошо ещё две секунды, и проклятая рука опустилась!
(Смех).

- Хорошо, Роберт. Ты спрашивал о контроле над мыслями и принятием решений. Ты получил ответ?
Роберт смтрит на Мишеля и качает головой.
- У меня, может, и нет, особого контроля, но... но я должен иметь хоть... какую-то свободу выбора.
- Да, - говорит Мишель, - в конце дня мы рассмотрим проблему выбора, и тебе станет совершенно ясно, что ты можешь выбрать.
- Хорошо, спасибо.
(Аплодисменты).

- Давай, Язон.
- Слушай, мне всёэто очень нравится, но меня раздражает... мне кажется, что мы укарали большую часть этих идей с лентами из сайентологоии.
- Я понял, Язон. Человек шесть думает, что мы украли значительную часть Дзена, человек одиннадцать - что мы ограбили гештальт-терапию, а двое знают, что мы позаимствовали кое-что из Silva Mind Control. Назовите ещё что-нибудь
- Вернер и это украдёт. (Смех). Александр Грэхэм Белл украл всё, из чего он сделал телефон, однако, в целом нечто совершенно новое. У тебя есть вопросы по анатомии ума?
- В сайентологии, которую я изучал шесть лет, Рон Хаббард демонстрирует, что наши умы наполнены этими переживаниями номер один и номер два. В сайентологии они называются энграммами. Процесс правды замечательно помогает освободиться от энграмм. Сайентология полностью согласна с этой анатомией ума.

- Откуда ты знаешь? Мы, может быть, сделали ещё только половину.
- Ну, хорошо, - говорит Язон, - пока согласна. Я хочу задать тот же вопрос, который имею к сайентологии. Перед перерывом ты привёл пример с тем, как Джоан расстраивается, лёжа в траве с приятелем. Потом ты сказал, что все расстройства в действительности проистекают из переживаний номер один и номер два.
- Нет. Я сказал, что они проистекают исключительно из переживаний номер один.
- Хорошо. Пусть из переживаний номер один. Ты хочешь сказать, что если я вижу человека, погибшего в автомобильной катастрофе, и расстраиваюсь, то я в действительности расстраиваюсь из-за чего-то в своём прошлом.
- Разумеется.
- Всегда.
- Абсолютно. Подумаешь, кого-то переехали. Вы пять ёбаных лет смотрели, как бомбят вьетнамских детей. Кто из вас расстраивался? (Поднимается несколько рук). Вот видите. Смерть других людей сама по себе не является угрозой для выживания. Сама по себе она нас не расстраивает.
- Ты хочешь сказать, что когда мы, скажем, спорим со своими жёнами и из-за этого расстраиваемся, то это включается какое-то прошлое переживание номер один.

- КОНЕЧНО! Чего расстраиваться, если болтаешь с женщиной? Ты можешь поспорить с какой-то женщиной о радикальном феминизме и совершенно не расстроиться. И расстроиться, поспорив с женой. Всё очень просто: твоя жена
- это в действительности твоя собака. (Смех). Скорее, конечно, твоя жена - это твоя мать. И можешь быть уверен, будь ты проклят, что твоя мать участвует уж, по крайней мере, в одном грандиозном переживании номер один.
- Ты имеешь в виду, что любое расстройство - это проигрывание ленты с каким-то прежним расстройством?

- С каким-то переживанием номер один. Правильно. Посмотри, какие тривиальные вщи нас расстраивают. Я на вас кричу. Большинство из вас это не беспокоит. Но многие немного расстраиваются каждый раз, когда я кричу. Почему? Потому, что отец или мать кричали во время какого-то прошлого травматического переживания номер один. Вы помните, как в прошлый уик-энд женщина жаловалась на крик Дона, и он свёл это к тому, что её отец кричал на её мать? Вас расстраивает совсем не то, что вы думаете. Кто-то расстраивается, попав в дорожную пробку, а другой засыпает. Одна женщина при виде крови падает в обморок, а другая тайно хочет её выпить. Одни боятся змей, другие нет. Единственная вещь, которая действительно расстраивает - это угроза для выживания. Все наши расстройства вытекают из прошлых угроз для выживания, связанных с болью и относительной бессознательностью... Что-нибудь ещё? Хорошо. (Аплодисменты). Ричард?

- В книге про ЭСТ, которую я читал, - говорит дантист Ричард, - говорилось, что четвёртый день тренинга состоит из интеллектуального анализа ума, который приходит к тому, что ум - в основном машина. Мне кажется...
- Ну, ты читал эту книгу про ЭСТ? - спрашивает Мишель, передвигаясь на край платформы.

- Да. Это была хорошая книга, с большим количеством содержательной критики по поводу ЭСТовского анализа ума. Эта книга и вызвала мой интерес к тренингу. В ней говорилось...
- Ричард, - мягко прерывает тренер, - ты читал книгу про ЭСТ. Многие другие тоже читали. Три четвери присутсвующих читали статьи про ЭСТ. Грандиозно! Но этот тренинг - переживание, а не книга. Если бы Вернер думал, что можно сделать то же самое в книге, он бы так и сделал. Он бы сидел дома и развлекался, вместо того, чтобы работать по восемнадцать часов в сутки. Ты прочитал книгу и знаешь все ответы. Грандиозно! ЭСТ не даёт никаких ответов. Ты прочитал книгу и знаешь критику ЭСТовских интеллектуальных верований. У ЭСТа нет никаких верований. Ты прочитал книгу и знаешь всё, что я скажу, ранее, чем я сказал. Грандиозно! Всё это не имеет никакого значения, будь ты проклят. Мы могли бы перед тренингом дать вам, туркам, прочитать весь печатный текст тренинга. И что бы случилось? Случилось бы то, что уже случилось. Здесь нет ни идей, ни ответов. ЭТО ПЕРЕЖИВАНИЕ! ЭТО ПЕРЕЖИВАНИЕ СЕЙЧАС И ЗДЕСЬ В ЭТОМ ЗАЛЕ! Вернер однажды сказал, что тренер мог бы четыре дня читать телефонную книгу, а ученики всё равно получили бы это. В этом зале, с этими людьми ты ПЕРЕЖИВАЕШЬ и получаешь, что получил. Тренинг в этом.
Когда ты начинаешь говорить про то, что прочитал в книге, ты пытаешься перестать быть в этом зале. Ты пытаешься найти тренинг, про который ты прочитал в книге. Прекрасно, прекрасно. Но зачем тогда платить двести пятьдесят долларов за тренинг, который, как ты думаешь, ты уже знаешь из книги? Довольно глупо. Я хочу, чтобы ты был сейчас и здесь на ЭТОМ тренинге. Я хочу, чтобы ты пережил своё переживание, а не какого-то автора. Понял?

- Да, я понимаю, - говорит Ричард, нахмурившись, - значит, я должен подавить критическое отношение, почерпнутое из этой книги?
- Нет! Переживай его. Бери, что получишь. Но только не сиди со своей книгой в серебрянной коробочке, всякий раз вынимая её и проверяя правильность этого тренинга. (Смех). Выдвигай возражения, задавай вопросы, если только ты уверен, что они твои.
- Хорошо, - говорит Ричард, - могу я задать вопрос?
- Да, если он твой. Давай.

- У меня есть чувство, что ты уходишь от реальности. Что случилось со всеми творческими аспектами ума? Где воображение, художественное творчество, оригинальное мышление, решение проблем? Куда всё это делось?
- Спасибо, Ричард. Это хороший вопрос. Левая куча, содержащая только записи, которые ум считает необходимыми для выживания, действует исключительно как стимул - ответ, стимул - ответ, стимул - ответ, исключетельно на иллогике идентичностей. Эта куча действует совершенно механически, совешенно механически, как полный кретин. Пусть, предположим, заяц пасётся в траве, слышит пение птиц, хруст ветки и вдруг чувствует острую боль в плече и слышит громкое "бах". Заяц удирает, как чёрт. В следующий раз, когда заяц слышит пение птиц и хруст ветки, что происходит? Он чувствует приступ боли в плече и удирает, как чёрт. Всегда. Так ум работает на выживание. Всё равно всему, за некоторыми исключениями. Значит, творческие способности человека могут существовать в одном из двух мест - или в другой куче записей, или в пространстве, которое освобождается, когда записи стираются при полном переживании.

Например, Джон беспокоился, что если он при полном переживании переживаний
сотрёт запись, содержащую путь из отеля досой, то он потеряется.
Это не так. Мы знаем, что если он полностью переживёт свои переживания,
связанные с дорогой домой, он всё равно сможет добраться до дома. В
свободном пространстве, созданном стиранием записи, "проблема" дороги домой будет решена, как кажется, из ничего.
Ричард несколько секунд стоит молча. Тренер смотрит на него.

- Но что её решает? Мне кажется, что сказать, что что-то возникает из ничего, - это не объяснение.
- Нет, не объяснение, - говорит Мишель, - любое объяснение, которое я мог бы дать, должно бы было соответствовать твоим умственным требованиям. Яем бы ни было это "ничто" - это явно не ум.
- Но что такое воображение? Творчество? Откуда они приходят?

- Они никуда ни уходили. Они всегда там были.
- Я не понимаю.
- Ну и прекрасно, Ричард. Помни, что если твой ум чувствует, что он что-то понимает, это, вероятно, значит, что он проигрывает одну из своих лент. Спасибо. Да, Рональд?
(Аплодисменты Ричарду).
- Могут ли записи из необходимой для выживания кучи быть стёрты, как и другие?

- Конечно! Любое полностью пережитое переживание исчезает. В процесс правды вы воссоздали свои переживания, и они в некоторых случаях исчезли. Расстройства в настоящем - это неизбежно переживания номер три: случается нечто, что включает пареживание номер один или номер два, точнее, номер один. Чтобы избавиться от этих расстройств, мы должны либо уничтожить переживания номер один, либо связь межу ними и стимулами настоящего.
- Значит, теоретически можно пережить все свои записи и стать пустым пространством?
- Теоретически - да. Но позднее мы увидим, что существуют определённые барьеры, которые делают это невозможным...
* * *

- Эльза, не окажешь ли ты мне услуги? Не хочешь ли ты поделиться со мной и другими учениками тем, что придёт к тебе, когда я буду задавать тебе вопросы? Не будет никаких фокусов и ничего неприятного.
- Хорошо, - говорит Эльза.
-Иди сюда и садись на стул.
Эльза выходит и садится на один из двух стульев. Эльза - хорошо одетая, невысокая, хорошенькая женщина.
- Прекрасно. Закрой глаза и войди в своё пространство... Хорошо. Через секунду я назову тебе дату, и я хочу, чтобы ты поделилась с нами всем, что придёт к тебе. Любыми образами, словами или чувствами. Ты поняла?
- Ага, - говорит Эльза.
- Хорошо, - 1807 год.
Эльза молчит секунд десять.
- Я... вижу корабли. Я... я в маленькой шлюпке, отплывающей от одного из кораблей... он горит.
- Прекрасно. Что ещё?
- Со мной... ещё двое мужчин. У меня ранена рука. Она горит. Трудно держать левое весло. Вода на дне шлюпки холодит ноги...
- Что с кораблями?

- Мы уплываем оттуда, и я вижу, как какие-то люди бегают по корме горящего корабля. Мне кажется, что сзади меня лежит раненый...
- Прекрасно. Что-нибудь ещё?
- Да, - говорит Эльза, улыбаясь, - я хочу в туалет.
- Ты или ты в лодке.
- Тот, кто в лодке. Я в порядке.
- Спасибо, Эльза. (Аплодисменты).

- Хорошо. Смотрите. Что всё это значит? Эльза - это перевоплощение английского моряка девятнадцатого века? Этого узнать нельзя. У неё разыгралось воображение, и она пересказала историческую книгу? Этого узнать нельзя. Если она знала всё это из исторических книг, то что такое для Эльзы исторические книги, как не записи? Или в её куче записей содержаться события не только её жизни, но также и жизней других людей прошлого? Снова этого узнать нельзя. Это только возможность. Тем не менее, в любом случае это запись из ума Эльзы. Всё - запись.
Ну, хорошо. Есть мальнький аспект ума, о котором я не говорил. Каждый из нас возник из клетки, сформировавшейся в момент зачатия. Эта клетка сформировалась из одной отцовской клетки и одной материской. Материнская клетка возникла из клеток её отца и матери. Все это знают. Все знают, что мальчик может быть похож, как две капли воды, не на отца, а на деда. И так до бесконечности. Ты можешь быть похож не на отца, не на деда, а на пра-пра-пра-пра-пра-деда. Или на пра-пра-пра-пра-пра-бабку. Каждый из нас что-то унаследовал от каждого предка, и каждый из нас связан с кем-то другим.

Ничего нового. Ничего удивительного. Я говорю только, что возможно, только возможно, что Эльза, как и любой другой, носит с собой записи, сделанные ещё до рождения. Даже если это и воображение, вы должны признать, что большинство людей начинает немедленно создавать определённые события, как только их ум получает какую-то дату.
Древние индийские йоги заявляли, что проследили эти воспоминания на триста пятьдесят триллионов лет назад. Дальше ничего нет. Можете верить или не верить, это неважно. Это только одно из явлений, которое должно заставить ваш ум понять, как мало он знает...
* * *

- Мы приближаемся к концу анатомии ума, и я хочу, чтобы вы все были внимательны. Ум - это линейная организация мультисенсорных тотальных записей последовательных моментов настоящего. Его целью является выживание особи или всего, что особь отождествляет со своим выживанием. Поскольку особь неизбежно отождествляет себя с умом, целью ума становится выживание ума - выживание лент, точек зрения, решений, верований, правоты ума. Поэтому ум всегда ищет согласия и избегает несогласия, всегда хочет быть правым и избегает быть неправым, хочет доминировать и избегает быть подчинённым, хочет самооправдания и избегает критики.

Конструкция ума предполагает две кучи. Одна содержит записи переживаний, необходимые для выживания. Переживания из первой кучи делятся на три класса. Номер один - это переживания, включающие боль, угрозу для выживания и относительную бессознательность. Номер два - это переживания утраты или травмирующей утраты, ассоциирующейся с номером один, и включающие сильные эмоции. Номер три - это переживания, запускающиеся важными элементами номера один или номера два.
Вторая куча содержит переживания, не необходимыя для выживания. Такие переживания могут быть у ребёнка, когда он играет в игрушки или гуляет, и ничто в окружаюещей среде не делает это переживанием номер три.
Логикой ума является иллогическая идентичность. Для ума А равно Б равно В равно Г, кроме некоторых случаев. Ум - это ассоциативная машина, которая ассоциирует все вещи и происшествия внутри события. Поэтому наша Джоан может ассоциировать лизание лица собакой либо с удовольствием от возвращение в сознание после падения, либо с болью. Ми никогда не знаем, какую идентификацию сделает ум.

Последний вопрос, на который мы должны ответить - каковы размеры ума? Каковы относительные размеры двух куч лент? Займёмся этим вопросом.
Слева находится куча записей переживаний, которые ум записывает как необходимые для выживания. Справа находится куча записей, которые ум записывает как не необходимые для выживания.

Теперь, для определённости возьмём воображаемое человеческое существо с рождения. Не раньше. Мы знаем, что существует вероятность того, что особь наследует несколько триллионов лет записей, многие из которых могут содержать переживания номер один. Мы игнорируем эту возможность. Мы также знаем, что в период беременности женщина может упасть или отравиться и, таким образом, причинить переживание номер один ещё не родившемуся ребёнку. Всё это нам известно, но для простоты анализа мы предполагаем отсутствие номера один до рождения.
Поэтому начнём с рождения. В "необходимой для выживания" куче возникает стопка записей родов. Прекрасно. Затем у него идёт, вероятно, несколько спокойных дней или недель. В другой куче появляется стопка записей, не необходимых для выживания. Хорошо. Потом ребёнка роняют. С высоты всего пары футов, но бедное дитя несколько секунд чувствует, что игра окончена. Т.к. психологи говорят, что до года дети проводят большую часть времени в состоянии полусознательности, можно быть уверенными, что лёгкие толчки и падения создают переживания номер один. Предположим, остаток первого года не дал других переживаний номер один. Были ли в первом году номера два или три? Джек?

- Конечно. Вероятно, были. Даже то, что ребёнка берут на руки, как при родах может включить номер три.
- Хорошо. Конечно, в течении первого года будут определённые номера три. Да, Донна?
- Если Джоан выносят на холодный воздух, может это быть переживанием номер три?
- Хорошо. Конечно, это может быть... Теперь я хочу, чтобы вы все обдумали такой вопрос: какой примерно процент записей первого года попадёт у Джоан в категории один, два и три по сравнению с записями, не необходимыми для выживания? Обдумайте этот вопрос и дайте правдоподобную оценку. Дженнифер?
- Ты имеешь в виду, какой процент её переживаний будет ассоциироваться с переживаниями номер один?
- Да. Или с переживанием номер два. Я хочу, чтобы все обдумали этот вопрос и предложили процент. Хорошо. Давайте посмотрим. У кого готов ответ? Боб?
- Двадцать пять процентов.
- Прекрасно. Двадцать пять процентов. Лесли?
- Я бы сказал, только около пять процентов.
- Хорошо. Элания?
- Двадцать процентов.
- Прекрасно. Ричард?
- Сто проклятых процентов.
(Нервный смех).
- Хорошо. Донна?
- Пятьдесят процентов.
- Хорошо. Сильвия?
- Десять процентов.

- Хорошо, ладно, - заключает Мишель, - давайте предположим, что самый низкий предложенный процент - пять процентов - является правдоподобным. Не будем считать это правдой. Это просто самая низкая оценка из предложенных. Итак, в течении первого года пять процентов всех переживаний ребёнка записывается в необходимой для выживания куче. Посмотрим теперь, что происходит между одним и, скажем, четырьмя годами. Предположим, что у Джоан довольно хорошая жизнь, и единственные новые переживания номер один - это, скажем, происшествие с её велосипедом или падение со ступенек. У большинства детей таких случаев больше, но у неё пусть будет только один. У неё, конечно, будет и несколько новых переживаний номер два - утрат с сильными эмоциями, утрат, ассоциирующихся с номером один. У неё также будет и несколько новых переживаний номер три. В конце концов, у неё теперь есть, по крайней мере, три переживания номер один, что даёт целую кучу стимулов, которые могут включить переживания номер три. Она также имеет несколько номеров два, что даёт дополнительные стимулы для включения номеров три. Утрата велосипеда, собаки, лодки, брата или матери может быть переживанием номер два. Поэтому любое событие, содержащии элементы, присутствовавшие в событии утраты собаки, лодки или матери - вроде консервной банки в канаве рядом с мёртвой собакой, - может стать событием номер три. Ясно?

ПРОСНИТЕСЬ! ВАШИ УМЫ ПЫТАЮТСЯ ВАС УСЫПИТЬ!.. Ясно? Хорошо. Какой процент переживаний в возрасте от одного до четырёх лет будет переживанием номер один, два или три? Задайте себе этот вопрос.
На некоторое время наступает тишина. Наконец, поднимается несколько рук.
- Да, Джуди? - говорит Мишель.
- Я бы сказала, что теперь процентов пятьдесят.
- Пятьдесят процентов. Хорошо. Джесси?
- Мне кажется, что чем старше она становится, тем больше её переживаний становятся переживанием один, два и три.
- Хорошо. Это верно. Какой процент в возрасте от одного до четырёх ты предположишь?
- Я не знаю. Большой.
- Какой?
- Восемьдесят.
- Прекрасно. Восемьдесят. Тед?
- Двадцать пять процентов.
- Спасибо, Дик?
- Я чувствую, что около ста процентов, но это значит...
- Прекрасно. Сто процентов. Кто ещё?
Наступает тишина. Поднятых рук больше нет.
- Хорошо. Минимальная цифра - это двадцать пять процентов. Посмотрим, что это значит для Джоан на следующие два или три года. Во-первых, возможно ли, чтобы пятый год её жизни дал меньше, чем двадцать пять процентов?
Несколько приглушённых "нет". Хотя некоторые ученики, как кажется, совершенно утратили линию спора, большинство слушает внимательно. Многие подавлены, т.к. с неудовольствием чувствуют, куда клонит тренер.
- Нет, - соглашается Мишель, - процент номеров один, два и три, процент записей, которые ум считает необходимыми для выживания, процент записей, которые функционируют исключительно по механическому принципу идентичности, должен постоянно возрастать. Если после рождения, например, есть сто различных стимулов, которые могут включить переживания один, два и три; к концу первого года их, скажем, тысяча; а через четыре года - сорок тысяч, то число переживаний, которые могут не оказаться переживаниями один, два или три, становится всё меньше и меньше, а процент переживаний номер один, два и три становится всё больше и больше. В действительности, взяв самый низкий процент - пять процентов за первый год, - что игнорирует возможность переживаний один, два и три до зачатия и в период беременности, мы видим, что за три года процент увеличивается в пять раз до двадцати пять процентов. В следующие три года рост будет происходить, по крайней мере, с той же скоростью, что означает - пятью двадцать пять равно сто двадцать пять, - что к семи годам все переживания Джоан будут записаны в необходимой для выживания куче.

Мишель делает паузу, смотрит на учеников, на доску, снова на учеников со странно мягким, безразличным выражением. В зале полная тишина.
- В этом анализе есть только одна неточность, - говорит он, нахмурившись, - мы недооценили идиотскую логику ума. После родов, королевского переживания номер один, у ребёнка есть, по крайней мере, сотня стимулов, способных запустить переживания один, два или три. Но в силу логики идентичности, каждый из этих стимулов немедленно ассоциируется в уме ребёнка со всем остальным, что имеет к этому отношение. Руки врача ассоциируются с руками мужчины, ассоциируются с мужчинами, ассоциируются с людьми вообще, со всеми поверхностями и т.д. Если мы честно посмотрим на то, что происходит с момента рождения, мы увидим, что всё, что ребёнок переживает, ассоциируется с болью, угрозой для выживания и относительной бессознательностью. Всё, что ребёнок переживает с момента рождения, является по крайней мере, переживанием номер три, и, таким образом, все записи ребёнка попадут в "необходимую для выживания" кучу. Всё его поведение будет механическим ответом на стимул.

Мишель сидит на стуле, слегка наклонившись вперёд, с абсолютно нейтральным выражением. Он говорит теперь гораздо медленнее, с длинными паузами между предложениями. Большинство учеников слушает со смущением, недоверием и подавленностью.
- С момента рождения мы попадаем под влияние механического ума. С момента рождения всё - только стимул - ответ, стимул - ответ, стимул - ответ, стимул
- ответ. Механический ум использует свою логику идентичностей в своих кретинических усилиях выжить. С момента рождения мы полностью попадаем под влияние машинного ума... стимул - ответ, стимул - ответ, стимул - ответ...
Все вы недавно видели, что когда Роберт пытался решить, поднять или опустить руку, рука просто оказывалась поднятой или опущенной или решение каким-то образом оказывалось у него в голове... Всё механично... Контроля нет... Всё механично... Стимул - ответ, стимул - ответ, стимул - ответ...
Мишель делает длинную паузу и нейтральн оглядывает аудиторию. В зале глубокая тишина. Большинство учеников смотрит мрачно.

- Вы - машины, - беззаботно говорит он через некоторое время, - вы никогда не были ничем, кроме машин...
Он снова делает паузу, гладя на нас с полным безразличием.
- Ваши жизни полностью механичны... Только стимул - ответ, стимул - ответ, стимул - ответ...

Ваши жизни бессмысленны... У машин нет смысла... У машин нет целей... идеалов... морали... смысла... Машины просто ползут... механически... пытаясь выжить... они рассыпают искры... вонючий выхлоп... но они абсолютно бессмысленны...
Кто-то тихо плачет. Большинство учеников сидит неподвижно, на лице легли маски сопротивления или депрессии.
- ВЫ - машины... Вы никогда не были ничем другим...
Контроля нет... У вас никогда не было никакого контроля...
Все ваши трагедии - это проигрывание ваших лент...
Он берёт с подставки термос и пьёт.

- Все ваши драматические переживания, - продолжает он, облизывая губы, - это только проигрывание в вашем машинном уме каких-то старых угроз для выживания. Всё это только стимул - ответ, стимул - ответ, стимул - ответ...
Вы потратили всё свою жизнь на попытки найти лазейку и не признавать, что вы машины. Потратили всю жизнь, пытаясь не признавать того, что есть...
Вы были машинами до тренинга...
Вы остались машинами после тренинга... Никаких перемен... Двести пятьдесят долларов ни за что... (кто-то тихо смеётся).
Вы - машины...
Заметьте, что ваши умы сопротивляются. Ваши умы подкидывают вам мысли вроде "это слишком абстрактно" или "это бессмысленно"... Вы знаете, что вы свободны из-за того, что через ваши умы механически проскакивает мысль: "я свободен". За ней механически следует другая: "да, верно, я свободен"...
Кто-то громко смеётся, но Мишель, кажется, не замечает этого.

- Все вы сидите и говорите себе: "это ещё один трюк тренера... через несколько минут он всё переиграет и скажет нам, что мы не машины. Мы сделаем несколько простых ЭСТовских процессов и станет лучше.
Трое коротко смеются, один громко.
- Это не трюк, - говорит Мишель, снова отхлёбывая из термоса, - я ничего не переиграю... Это всё...
Ещё несколько учеников начинает смеяться. Кто-то всё плачет.
- Ничего больше не будет... Вы - машины...
Короткая волна смеха пробегает по залу.
- Каждая мысль, которая возникает сейчас в ваших головах, просто возникает... Вы не контролируете её... Она просто возникает... Эффект, эффект, эффект, эффект, эффект... Старый машинный ум всё ещё крутит свою шарманку... Вы - только... машины...
Вы никогда не были ничем другим.

Он поводит плечами в комической "ну и что?" манере. Несколько учеников смеётся.
- Вот и всё... (кто-то снова смеётся).
- Тут нечего понимать... Я надеюсь, что вы это понимаете...
Несколько человек смеётся, двое очень громко.
- Вы получили это... (смех).
Вы потеряли... Тут нечего получать... (смех).
Вы потратили целую ёбаную жизнь на то, чтобы спрятаться от факта, что вы - машины... вы претендовали, что каким-то образом контролируете свой ум... Ну и ладно, - говорит он снова, подёргивая плечами, - есть о чём беспокоиться... (смех). Неважно... Всё равно всё бессмысленно... (смех).
Теперь мы можем сказать вам, что такое просветление, - продолжает Мишель, слегка изменяя выражение, как будто собираясь сказать вещь на один процент более важную, чем всё, что он говорил до этого, - просветление... - это знание, что ты - машина...
Смех медленно распространяется по всему залу, вырастает в гигантскую волну и отступает.
- Приятие своей машинности...

Он делает длинную паузу и смотрит на аудиторию с мягким, утомлённым выражением.
- Вот оно...
Громкий смех небольшого числа учеников заполняет зал. Кто-то аплодирует. Большенство ошеломлено и озадачено.
- Это - космическая шутка, - громко говорит кто-то.
- Да, - говорит тренер, - вроде того... (смех).
Вы заплатили по двести пятьдесят долларов, чтобы узнать, что вы - машины... (смех), что вы всегда были машинами... (смех).
Мишель продолжает. Теперь от трети до, может быть, половины учеников сияет и смеётся каждому его слову. Зато остальные мрачны и ошеломлены.
- Просветление - это просто знание и приятие того, что ты машина... Велика важность... (смех). Вы получили это, и это - ничто, верно?.. (смех). Дон говорил вам в прошлый уик-энд, что вы ничего не получите от тренинга (смех)... Ну, вот вы и получили!
Следует взрыв смеха. Мишель сият.
- Тут нечего получать...

Он подходит к своему термосу, пьёт и вытирает рот.
- Человечество триста пятьдесят триллионов лет борется за то, чтобы не быть тем, что оно есть... Не удивительно, что оно устало! (смех). Трудно быть машиной, если ты всё время пытаешься не быть машиной... Создаёт скрежет, износ деталей... вонючий выхлоп...
Просветление - это говорить "да" тому, что есть...
Просветление - это брать, что получил...
Ты, разумеется, можешь брать, что получил... потому, что это то, что ты получил! (смех).
И ты, разумеется, можешь не брать того, что ты не получил... потому, что ты этого не получил... (смех).
Конечно, есть такие машины, которые не берут того, что они получают... но они, естественно, всё равно это получают...
Просветление (при этих словах несколько человек смеётся) - это большое ничто...

Просветление - это брать, что получил... когда ты это получил (смех). И не брать того, чего ты не получил... когда ты этого не получил... (смех).
- Чего ты хочешь? - внезапно рявкает Мишель на поднявшего руку ученика. Мишель говорит теперь совершенно новым, гротескным раздражённым голосом, который вызвает у аудитории взрыв смеха.
- Я только хочу сказать, - говорит Том, вставая, - что это самые грандиозные двести пятьдесят долларов, которые я когда-либо тратил...
(Смех, аплодисменты, мрачность).
- Велика важность, - говорит Мишель, пожимая плечами, - машина хвалит себя за то, что она - машина (смех).
- ...да, Джейн?

- У меня вопрос про кучи записей.., - говорит Джейн, но её немедленно заглушает хохот почит половины аудитории.
- Поздно, Джейн, всё кончено... (смех). Всё кончено. Ничего больше нет.., - заключает Мишель (смех).
- Но я хочу задать вопрос про кучи, - настаивает Джейн, чем вызвает ещё больший смех.
- Расслабься, - предлагает Мишель, - получай удовольствие от лент... Да, Терри?
- Теперь, когда мы просветлились, мы всё ещё жопы?
(Смех).

- Жопа, - начинает Мишель с преувеличенным достоинством и торжественностью,
- это машина, которая думает, что она не машина, - он делает паузу и многозначительно оборачивается на доску. Когда он поворачивается назад, его лицо расплывается в карикатурной улыбке, - Просветлённый человек (смех) - это жопа, которая знает, что она - машина.
(Смех и аплодисменты).
- Ричард?
- Я не понимаю, над чем все смеются, - говорит Ричард, нахмурившись.
- Все не смеются, - говорит Мишель с видом искреннего удивления, - ты несмеёшься. Я не смеюсь.
- Да, но большинство смеётся.
- Верно, Ричард, похоже на то. Люди, которые смеются, смеются потому.., что они смеются. А люди, которые не смеются, не смеются потому.., что не смеются.
(Смех).

- Но что тут смешного? - настаивает Ричард.
- Всё очень просто, - отвечает Мишьль, - парень пр имени Анри Бергсон, великий французский филосов, как мне говорили, написал однажды книгу, доказывающую, что суть смешного состоит в видении человеческих существ действующими, как машины (смех). И некоторые люди здесь, по всей видимости, видят человеческие существа, действующие, как машины.
- Но философски.., - начинает Ричард, но слово "философски" вызывает такую волну смеха, что конец фразы заглушается, и он садится.
- Джери? - говорит Мишель.
- Чрезвычайно, чрезвычайно, чрезвычайно удивительно, - говорит Джери с широкой улыбкой, - почему мне так хорошо? Я не согласен с тем, что ты говорил, но я чувствую, как будто парю в двух футах над землёй. Почему? Это невероятно...
(Аплодисменты).
- Бери, что получил, Джери. Некоторые машины находят, что когда они перестают пытаться не быть машинами, жизнь становится несколько легче... Люди, которые ведут свою машину по жизни на полной скорости с тормозом, вжатым в пол, имеют довольно... припадочную поездку.
(Смех).

- Куда это ты идёшь? - спрашивает Мишель высокого мужчину, который встал со своего места и идёт к выходу.
- Я получил это! Я получил это! - говорит тот с ухмылкой, это грандиозно, и я решил пойти домой.
(Смех и аплодисменты).

- Сядь, - говорит Мишель с карикатурно строгим выражением, ты согласился остаться до конца тренинга. То, что ты узнал, что ты - машина, не повод думать, что тренинг окончен.
- Но я получил это!
- Велика важность. Помни, ты всегда это имел. Тут нечего получать. Сядь.
Широко улыбаясь, высокий мужчина возвращается на своё место.
- Хорошо. Всё кончено.., - говорит Мишель, потягивается и явно лживо зевает.
- Просветление - это знание, что ты - машина. Прослетление - это брать, что получил, когда ты это получил, и не брать того, чего не получил, когда ты этого не получил. Вернер говорит: то, что есть, есть.
Он делает паузу и с любопытством глядит на аудиторию.
- Довольно похоже на правду, верно? (Смех).
- Будда сказал по-другому, но это то же самое. Он сказал: "Ты не можешь вырваться из колеса смертей и рождений, пока не осознаешь, что ты не Деятель". ...Ты не можешь вырваться из колеса смертей и рождений, пока не осознаешь... что ты не Деятель. Колесо, кончесно, было первой машиной (смех)... Да, Дженнифер?
- Я хочу поблагодарить итебя. Последние полчаса освободили меня от пяти лет вины за смерть дочери.
(Аплодисменты).

- Фил?
- Я подавлен, - которко говорит Фил. Он и выглядит подавленным.
- Грандиозно, - говорит Мишель, - бери, что получил.
- Но ужасно видеть, как все эти люди смеются тому, что меня вводит в тотальную депрессию.
- Конечно, - соглашается Мишель, - ты понял, что здесь нечего понимать, и это подавляет, верно?
- Да!
- Грандиозно! Бери, что получил... Да, Донна?
(Аплодисменты Филу).

- Как могут машины чувствовать себя так хорошо? Это невероятно.
- Бери, что получила, Донна.., когда получила... Если ты не получила.., то не бери.., того что ты не получила.
Мишель встаёт и отходит от своего стула.

- Хорошо, - говорит он, - сейчас все вы делитесь на три категории. Либо ты это получил и знаешь, что ты это получил, либо ты знаешь, абсолютно уверен, что ты этого не получил, либо, наконец, ты не увереен, получил ты это или нет. Ясно? Три категории. Сейчас мне не нужно ваше говно. Не врите. Вы врали всю свою жизнь. Пора останавливаться. Мне не нужно ваших одолжений. Мне насрать, к какой категории вы себя причисляете. будьте честны.
Ты получил это и знаешь, что получил это - это номер один. Или ты знаешь, ты абсолютно уверен, что ты этого не получил - это номер два. Или ты получил, а, может, и нет, ты не уверен. Это номер три. Теперь я хочу, чтобы все, кто получили это и знают, что получили это, встали. Встаньте.
Встаёт около половины учеников. Это все те, которые смеялись. Они улыбаются, их лица сияют. Встаёт также несколько человек с мрачным или расслабленным выражением.
- Теперь пусть все, кто получили это, и знают, что они это получили, но которым не нравится то, что они получили, встанут тоже.
Встаёт ещё несколько человек.

- Все, кто знают, что они это получили, но знают, что они имели это ещю до того, как сюда пришли, встаньте тоже.
Ещё несколько человек встаёт.
- Все, кто знают, что они это получили, но слишком упрямы, чтобы признать, что это - это это, встаньте.
Ещё несколько человек, смущённо улыбаясь или смеясь, присоединяется к стоящим.
- Теперь встаньте те, с которыми что-то случилось, пока я говорил, и они теперь знают, что получили это.
Встаёт ещё два ученика.
- И, наконец, все, кто знают, что они получили это, но хотели бы не получать.
(Смех).

Встаёт ещё десять человек. Теперь стоит не меньше трёх четвертей учеников.
- Прекрасно. Может быть, ещё кто-нибудь тайно знает, что получил это?
Встают ещё двое.
- Хорошо. Садитесь.
Пока первая группа садится, Мишель отворачивается и пьёт из своего термоса.
- Теперь я хочу, чтобы встали те, кто знают, кто уверен, что не получили этого.
Встаёт шесть учеников. Мишель по очереди спрашивает каждого из них, уверен ли тот, что не получил этого. Каждый уверяет, что уверен, что не получил этого.
- Хорошо, мы поговорим с вами чуть позже. Я прошу вас сесть, но постарайтесь не забыть, кто вы такие.
(Смех).

- Хорошо, последняя категория. Встаньте все, кто не уверен, получил ли он это, или нет.
Встаёт от двадцати пяти до тридцати учеников.
- Прекрасно. Если, пока я говорю с одним из вас, кто-то, кто не уверен, вдруг станет уверен, пусть просто сядет. Мария, ты получила это?
- Я не знаю, - отвечает Мария, - я не уверена.
- Прекрасно. Что ты получила?
- Я не знаю.
- Ты должна была что-то получить.
- Ну... я поняла, что тут нечего получать...
- ТЫ ПОЛУЧИЛА ЭТО!
(Смех и аплодисменты).

Мария садится. Она выглядит сбитой с толку, но улыбается.
- Хорошо, Ларри. Ты получил это?
- Я не уверен. Это кажется слишком... простым, слишком... абстрактным.
- Прекрасно. Ты получил это, и это кажется слишком простым?
- Я не уверен...
- Что ты получил?
- Я понял, что, ну... что мы все - машины... и, ну, мы можем расслабиться и получать удовольствие.
(Смех, аплодисменты. Ларри, вдруг заулыбавшись, садится).

- Хорошо. Барбара. Ты получила это?
- Я не уверена.
- Прекрасно. Что ты получила?
- Замешательство. Полное замешательство.
- Грандиозно! Потрясающе! Ты получила полное замешательство. Это восхитительно! Что ещё ты получила?
- Это всё. Полное замешательство. Мрак. Темнота.
- Прекрасно, Барбара. Позволь тебя спросить: ты понимаешь, что получила замешательство?
- Да.
- И ты понимаешь, что не получила ясности или веселья?
- Верно, не получила.
- И ты понимаешь, что когда ты получаешь замешательство, то это то, что ты получаешь?
(Смех).

- Да.
- И что когда ты не получаешь замешательства, то это то, чего ты не получаешь?
- Да.
- И что когда ты получаешь то, что ты получаешь, то ты это получаешь?
- Да.
- Грандиозно! Ты получила это!
(Аплодисменты и смех).

К этому моменту около половины стоящих садится.
- Барри? Ты получил это?
- Я не уверен. Я подумал, что получил это, но все находят это смешным или восхитительным, а я нахожу это тяжёлым.
- О! Ты получил это и находишь это тяжёлым!
- Я не уверен.
- Что ты получил?
- Я понял, что мы тратили своё время в надежде, что что-то выведет нас из нашей машинности... а выхода нет.
- Ты получил это!
(Смех и аплодисменты).

- Дональд? Ты получил это?
- Я встал только для того, чтобы сказать, что вы заставили нас потратить двести пятьдесят долларов и четыре дня жизни, чтобы услышать, что мы - механические машины, что здесь нечего получать, что мы получаепм то, что мы получаем, когда мы это получаем, а не раньше, что то, что есть, есть, нравится нам это или нет, и что мы имели это всю жизнь и тут нечего получать. Это самое большое надувательство, про которое я слышал... и это также лучшие в моей жизни двести пятьдесят долларов.
(Смех и аплодисменты).

Некоторые из тех, кто не думает, что получил это, остаются тверды в своём убеждении, и Мишелю приходится работать с ними до десяти минут (с одним даже двадцать), пока они не садятся. Двое или трое садятся с выражением, означающим, что они так и не получили этого. Как говорит Мишель, в любом случае очевидно, что некоторые люди, получившие это, видят в этом освобождение, тогда как других это подавляет. Оин не тольк не разделяют общей радости, для них вообще необъяснимо, почему другие ученики испытывают освобождающие переживания, когда им говорят, что они - машины.

но снятие тормозов - это всегда освобождение, и многие явно обнаруживают, что переживание, через которое они прошли, даёт им неведомые ранее возможности. Последующие сорок минут оживление в зале постепенно возрастает и доходит до апофеоза. Мишель объявляет обеденный перерыв, после которого он расскажет нам о разнице между просветлённым человеком и непросветлённым человеком, и всё о сексе, любви, выборе и решении.
* * *

Хотя буфет при отеле невероятно плох - несъедобная пща, надо полагать, тщательно, отбирается из самых подозрительных мест во вселенной, - девять
учеников за нашим большим круглым столом не замечают этого. Четверо всё ещё парят над землёй, сияют, смеются и охотно дурачатся. Пятеро других сдержанно и подозрительно наблюдают: весюлая четвюрка либо спятла, либо обманывает, претендуя, что просветлились. Набюдают внимательно, пытаясь определить, кто
- что.
- Вы знаете, - говорит Том, парень с чётками, который много спорил, а теперь в экстазе, - я вспомнил, что я читал в какой-то статье, что ЭСТ кончается тем, что нам говорят, что мы - машины. Я помню, как я сказал себе: этого не может быть, здесь есть какой-то секрет. И вот мы здесь, всё так и есть, и это правда.

- Мы не машины, - коротко говорит Дэвид Тому через стол, - я понял, что то, что есть, есть, и нет смысла бороться с этим, но ЭСТовская теория, что мы машины, чистая ерунда. В сегодняшней аргументации было столько дыр, что она похожа на сито.
Это положение встречается моментом вежливого молчания. Пожилой человек по имени Хэнк, который периодически порывался уйти: мрачно говорит: "Да, я думаю, что всё это было... слишком абстрактно. То есть, он двигался слишком быстро. Мы не успевали выдвигать логические возражения.

Двое, мужчина и женщина, начинаю смеяться, затем осекаются.
- Извините, - говорит Дженнифер, - да... вы правы, вы абсолютно правы. Я полагаю, аргументация не была слишком логичной, но, видите ли, те из нас, кто смеётся, смеются не потому, что поверили в аргументацию. Я не верю, что я машина. Это чушь, верно?
- Я думаю, - овтечает Хэнк.
- Нелепо верить, что я машина, - говорит Дженифер, снова начиная смеяться, - но... но видите ли... я просто пережила свой ум как машину.
Она смущённо улыбается.

- Но что в этом смешного, чёрт побери? - резко вмешивается Дэвид, - человечество эволюционировало примерно биллион лет, а не тирста пятьдесят триллионов, кстати, чтобы выйти за стимул - ответ. А кроме того, бихевиористский детерминизм, лежащий за этой глупй идеей машинность, вышел из моды двадцать лет назад.
- Я этого не знаю, Дэвид, - отвечает Дженнифер, - я только знаю, что последние тридцать лет моей жизни я верила, что я имею контроль, что я могу измениться, и моя жизнь обычно была... говном. Теперь я переживаю, я переживаю, что у меня нет контроля, что всё, что я могу сделать, - это выбрать и принять то, что есть7 И я нахожу это чувство восхитительным. Я понимаю, что это бессмысленно. Но, как я осознала, смысл - это одна из тех всеще, которые исковеркали мою жизнь.
- Знаете, - говорит Дэвид, винмательно вглядываясь в лица, - вам как будто промыли мозги.
Четвёрка смеётся.

- ЭСТ сделал своё дело. Я думаю, вы теперь станете хорошими маленькими ЭСТиками, будете вести семинары для гостей и потратите остаток жизни "делясь", "сознавая пространства" и посылая Вернеру поздравления на Рождество.
Нападение Дэвида снова встречается кртаким молчанием.
- Что мы делаем, то делаем, - говорит, наконец, Алан, - а чего не делаем, того не делаем.
- Абракадабра! - яростно произносит Дэвид.

- Если я сделаю всё, что ты сказал, - мягко продолжает Алан, - то вселенная выживет, а Дэвид?
- Да. Но мне жалко тебя, - отвечает Дэвид.
- Но если мне промыли мозги до экстаза, то в чём моя проблема?
- Мог бы и помучиться, - говорит Том, и они с Аланом смеются.
- Что случилось с тобой, когда тренер начал говорить нам, что мы только машины? - спрашивает Том Дэвида с явным интересом.
- Сперва я увлёкся.., - говорит Дэвид. По мере того, как он начинает рассказывать о своих переживаниях, с его лица сходит часть напряжения, - то есть я знаю, что многое из того, что мы делаем и чувстуем, особенно расстройства, вытекает из переживаний прошлого, которые более важны... более важны для выживания, можно сказать. Затем, задолго до того, как он сказал, что мы полностью машины, я начал чувствовать подавленность. Я начал чувствовать себя в ловушке. Когда он сказал нам, что мы машины, и это всё, я просто оцепенел. А люди начали смеяться... Иисусе...
Дэвид уставился на искусственные цветы в центре стола, но, очевидно, вглядывается в свои внутренние переживания.

- Когда люди начали смеяться, ч почувствовал... невероятную панику... невероятную панику...
Он бросает взгляд на Тома. Он выглядит испуганным и почти готов заплакать.
- Должно быть что-то ещё. Должно быть что-то ещё.
Том смотрит серьёзно.
- Я не могу помочь тебе, Дэвид. Я понял, что это всё, и получил освобождение. Но ты этого не получил. То, что ты получил - это именно то, что ты и должен был получить.
Дэвид смотрит на него.

- Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что то, что я получил, это именно то, что я и должен был получить?
- Ну? - говорит Том, нахмурившись, - что ты получил... уже там, т.е. это то, что ты получил, и этого уже никогда не изменить. Для тебя было бы безумием пытаться получить то, что получил я, Барбара или Хэнк.
Дэвид внимательно смотрит на Тома. Его глаза пусты, он тыкает вилкой в несвежую сосиску, ум напряжённо работает.
- Но... я понял, что эта теория - чушь.

- Именно, - спокойно говорит Том, - и не могло быть иначе, верно?
- ...Нет... но... что есть, есть, это я понял, - говорит Дэвид напряжённо сосредотовчившись, - но эти машины...
- Я не думаю, что машины так уж важны, - говорит Барбара, - важно, что ты вдруг прекращаешь сопротивляться вещам, позволяешь вещам быть такими, какие они уже есть.
Дэвид начинает смеяться и останавливается. Его глаза вспыхивают и потухают.
- Минутку, - говорит он, начиная улыбаться, - минутку... сейчас... я думаю, что я не машина... верно?
- Надо полагать? - говорит Алан.

- Это то, что со мной происходит, верно?
- Да, - говорит Том.
- И это нормально, верно? - говорит Дэвид, широко улыбаясь.
- Это прекрасно, - говорит Том.
- Я думаю, что я не машина, и это прекрасно. Верно. А вы, жопы, думаете, что вы машины, и это прекрасно для вас, верно?
Все улыбаются и наклоняются к Дэвиду.
- Да. Продолжай.

- В чём тогда проблема? - спрашивает Дэвид улыбаясь.
- А у тебя была проблема? - заинтересованно спрашивает Том.
- Да, верно, - говорит Дэвид, - я думаю, что вам, жопам, промыли мозги, верно?
Он снова коротко смеётся.
- И это тоже прекрасно, верно?