Глава XVII. БОЖЕСТВЕННАЯ ДУША

Он, чье "я" стало всем существованием, ибо он обрел знание, как же может он заблуждаться, откуда может придти к нему печаль, к тому, кто везде видит тождество?

Иша Упанишада (Стих 7).

При помощи сформированного нами представления о Сверхразуме, посредством противопоставления его ментальности, на которой основано наше человеческое существование, мы можем не только сформировать точную, вместо смутной, идею о божественности и божественной жизни, - иначе эти выражения так и останутся неопределенными и слишком общими при словесном описании, - но можем также придать этим идеям прочную основу философских рассуждений, привести их в ясную связь с человечеством и человеческой жизнью, которой мы в настоящий момент наслаждаемся, и оправдать нашу надежду и наше стремление благодаря самой природе мира и при помощи нашего собственного космического восхождения и неизбежного будущего нашей эволюции. Мы начинаем интеллектуально постигать, что такое Божественное, вечная Реальность, и понимать, как из нее вышел мир. Мы также начинаем постигать, что то, что вышло из Божественного, неизбежно должно возвратиться в Божественное. Теперь мы с пользой для себя и с шансом получить ясный отклик можем спросить, как мы должны измениться и чем мы должны стать для того, чтобы достичь того в нашей природе, нашей жизни и наших связях с другими и не только через уединенную и экстатическую реализацию в глубинах нашего существа. Конечно, все еще остается некий дефект в наших предпосылках; ведь до сих пор мы старались определить для себя, чем является Божественное в своем спуске к ограниченной Природе, тогда как то, чем мы на самом деле являемся - это Божественое в индивидуальном восхождении назад от ограниченной Природы к собственной надлежащей божественности. Эта разница движений должна включать разницу между жизнью богов, которые никогда не знали падения, и жизнью освобождающегося человека, завоевателя потерянного божества, носящего внутри себя это переживание, и такой человек может собрать новые богатства из своего принятия этого крайнего спуска. Тем не менее, в этих позициях может быть разница не в сущностных характеристиках, а только в оболочке и окраске. На основе тех выводов, к которым мы пришли, мы уже можем выяснить сущностную природу божественной жизни, к которой мы стремимся.

Чем же будет существование божественной души, не низвергнутой в неведение путем падения Духа в Материю и затмения души материальной Природой? Чем будет ее сознание, живущее в первозданной Истине вещей, в неотъемлимом единстве, в мире ее собственного бесконечного бытия, подобном самому Божественному Существованию, но в котором благодаря игре Божественной Майи и из-за различия охватывающей и проникающей Истины-Сознания можно наслаждаться также отличием от Бога и одновременно единством с Ним, и охватывать разницу, и все же тождество, с другими божественными душами в бесконечной игре само-умноженного Идентичного?

Очевидно, существование такой души всегда будет само-содержаться в сознательной игре Сатчитананды. Оно будет чистым и бесконечным само-существованием в своем бытии; в своем становлении оно будет свободной игрой бессмертной жизни, не затрагиваемой смертью и рождением и изменением тела из-за того, что оно не затуманено неведением и не вовлечено в темноту нашего материального бытия. Это существование будет чистым и неограниченным сознанием в своей энергии, будет уравновешенным в вечном и светлом спокойствии как в своем основании, и все же будет способным к свободной игре с формами знания и формами сознательной мощности, будет спокойным существованием, неподверженным сбивчивости ментальной ошибки и заблуждениям нашей борющейся воли, поскольку оно никогда не отклоняется от истины и тождества, никогда не выпадает из внутренне присущего света и естественной гармонии своего божественного существования. Наконец, это существование явится чистым и неотъемлимым восторгом в его вечном само-переживании, а во Времени - свободной вариацией блаженства, неподверженного нашим искажениям неприязни, ненависти, недовольства и страдания, это будет так в силу неделимости в бытии, необремененности заблуждением само-воли, неподверженности невежественным стимулам желания.

Сознание души не будет отлучено от любой части бесконечной истины, а также не будет ограничено каким-либо положением или статусом, который оно могло бы принять в связях с остальными, и не будет приговорено к какой-либо утрате само-знания при принятии чисто феноменальной индивидуальности и при игре практической дифференциации. В своем само-переживании душа живет вечно в присутствии Абсолюта. Для нас Абсолют является только интеллектуальной концепцией неопределимого существования. Интеллект просто говорит нам, что существует Брахман более высокий, чем высочайший (Паратпара), существует Непознаваемое, которое знает себя по-иному, чем наше знание; но интеллект не может привести нас в соприкосновение с ним. Напротив, божественная душа, живущая в Истине вещей, всегда будет обладать сознательным ощущением себя в качестве проявления Абсолюта. Она будет осознавать свое неизменное существование как первозданную "само-форму" (сварупа) того Трансцендентного, -Сатчитананды; она будет осознавать игру сознательного бытия как проявление Того в формах Сатчитананды. В каждом своем состоянии или акте знания она будет осознавать Непознаваемое, познающее себя при помощи формы меняющегося само-знания; в каждом своем состоянии или акте мощи, воли или силы - осознавать Трансцендентное, обладающее собой благодаря форме сознательной мощности бытия и знания; в каждом своем состоянии или акте восторга, радости или любви будет осознавать Трансцендентное, охватывающее себя благодаря форме сознательного само-наслаждения. Это присутствие Абсолюта не будет переживанием, проблескивающим временами или наконец-то достигнутым и с трудом удерживаемым, и не будет дополнением, приобретением или кульминацией, наложенной на ее обычное состояние бытия: оно явится самим основанием ее бытия как в единстве, так и в разнице; оно будет присутствовать во всем ее познании, действии, наслаждении; душа не будет отлучена ни от своего вневременного я, ни от любого момента Времени, ни от своего беспространственного бытия, ни от любой определенности своего расширенного существования, ни от своей необусловленной чистоты за пределами всех причин и обстоятельств, ни от какой-либо связи обстоятельств, условий и причинности. Это постоянное присутствие Абсолюта явится базисом ее бесконечной свободы и восторга, будет гарантировать ее безопасность в игре и обеспечивать корни, поставлять сок и экстракт божественного бытия.

Более того, такая божественная душа будет жить одновременно в двух выражениях вечного существования Сатчитананды, в двух неразделимых полюсах само-развертывания Абсолюта, которые мы называем Одно и Множество. В действительности так живет все бытие; но нашему разделенному само-осознанию представляется несовместимость, пропасть между этими двумя полюсами, побуждая нас сделать выбор: пребывать ли во множественности, изгнанной из прямого и полного сознания Одного или в единстве, отталкивающем сознание Множества. Но божественная душа не будет порабощена этим разъединением и этой двойственностью. Она будет одновременно осознавать в себе бесконечную само-концентрацию и бесконечное само-расширение и распространение. Она будет одновременно осознавать Одного в его унитарном сознании, поддерживающем бесчисленную множественность в себе как бы в потенциальности, невыраженную и потому для нашего ментального переживания являющуюся вещью не-существующей, а также осознавать Одного в его расширенном сознании, поддерживающем множественность, выброшенную из него и деятельную в качестве игры собственного сознательного бытия, воли и восторга. Она будет равным образом осознавать Множество Одним, вечно спускающимся к себе самому, Одним, являющимся вечным источником и реальностью его переживания, будет осознавать Множество, вечно карабкающееся к притягивающему Одному, являющемуся вечной кульминацией и блестящим оправданием игры разницы. Этот широкий взгляд на вещи отлит по подобию Истины-Сознания, является основанием большой Истины и Правильности, воспетой Ведическими провидцами; это единство трех противопоставляемых выражений является настоящей Адвайтой, верховным охватывающим словом знания Непознаваемого.

Божественная душа будет осознавать все вариации бытия, сознания, воли и восторга в качестве истечения, расширения, распространения того само-сконцентрированного Единства, развивающего себя, но распространения не в разницу и разделение, а в другую, расширенную форму бесконечного тождества. В сущности своего бытия душа всегда будет сконцентрированной в тождестве, а в расширении своего бытия она всегда будет проявляющейся в вариации. Все, что принимает форму, станет проявляющимися потенциальностями Одного, станет Словом или Именем, исходящим из безымянного Молчания, станет Формой, реализующей бесформенную сущность, станет активной Волей или Мощью, исходящей из уравновешенной Силы, лучом само-познания, испускаемым солнцем безвременного само-осознания, волной становления, вздымающейся в форму само-сознательного существования из вечно само-сознательного Бытия, радостью и любовью, вечно бьющей ключом из вечно покоящегося Восторга. Это будет Абсолют, двуединый в своем само-развертывании, и каждая относительность в нем станет абсолютом для самой себя, потому что будет осознавать себя в качестве Абсолюта, проявленного, но без этого неведения, которое исключает другие относительности как чуждые своему бытию или менее полные, чем она сама.

В этом расширении божественная душа будет осознавать три степени супраментального существования, но не так, как мы ментально склонны рассматривать их, не как ступени, а как триединый факт само-проявления Сатчитананды. Она будет способна охватить их в одной и той же всеобъемлющей само-реализации, -ибо обширная все-объемлимость является основанием истинно-сознающего Сверхразума. Она будет божественно способной постигать, воспринимать и чувствовать все вещи в качестве "я", как собственное "я", одно "я" всего, одно Само-бытие и Само-становление, но не поделенное в своих становлениях, которые не имеют существования помимо собственного само-сознания. Она будет божественно способной постигать, воспринимать и чувствовать все существования как душе-формы Одного, каждая из которых имеет собственное бытие в Одном, собственную точку зрения в Одном, собственные связи со всеми другими существованиями, коим несть числа, но каждое из которых зависит от Одного, являясь сознательной формой Его в Его собственной бесконечности. Душа будет божественно способной постигать, воспринимать и чувствовать все эти существования в их индивидуальности, в их отдельной точке зрения, живущими как индивидуальные Божества, каждое с Одним и Всевышним, пребывающим в каждом, и каждое не будет являть лишь блеклое подобие или фантом и не будет являться иллюзорной частью реального целого, простой пенящейся волной на поверхности безмятежного Океана, - ведь все это в конце концов не более чем неадекватные ментальные образы, - а каждое предстанет целым в целом, истиной, которая повторяет бесконечную Истину, волной, которая составляет все море, относительным, которое оказывается самим Абсолютом, если мы смотрим из-за формы и видим ее в полноте.

Ибо таковы три аспекта одного Существования. Первый основывается на том само-знании, которое Упанишады описывают как Я в нас, становящееся всеми существованиями; второй - на том, что описывается как видение всех существований в Я; третий -на том, что описывается как видение "я" во всех существованиях. Я, становящееся всеми существованиями, есть базис нашего единства со всем; "я", содержащее все существования, есть базис нашего тождества в различии; "я", населяющее все, есть базис нашей индивидуальности во вселенной. Если дефект нашей ментальности, если необходимость исключающей концентрации вынуждает нас остановиться на каком-либо одном из этих аспектов само-знания, исключая остальные, если представление, столь несовершенное и столь исключающее, вынуждает нас всегда привносить человеческий элемент ошибки в саму Истину, привносить конфликт и взаимное отрицание во все-охватывающее единство, даже в божественное супраментальное бытие, то из-за сущностного характера Сверхразума, предстающего охватывающим тождеством и бесконечной тотальностью, эти аспекты должны представляться как тройная и действительно триединая реализация.

Если мы предположим, что эта душа занимает положение, свой центр в сознании индивидуального Божественного, живущего и действующего в отчетливой связи с "остальными", то все же в основании ее сознания будет лежать полное единство, из которого все возникает, а на заднем плане ее сознания будет находиться расширенное и модифицированное единство, и к любому из них она будет способна вернуться и замышлять из них свою индивидуальность. В Ведах все эти положения закреплены за богами. По существу боги являются одним существованием, которое мудрецы называют разными именами; но хотя в их действии, основанном и происходящем из большой Истины и Верного Агни они считаются разными богами, все же есть Одно, что становится всем; в то же время говорится, что он содержит всех богов в себе подобно тому, как втулка колеса содержит спицы, он есть Одно, что содержит все; и все же в качестве Агни он описывается как отдельное божество, один, кто помогает всем остальным, превосходит их в силе и знании, и все же занимает более низкое космическое положение и используется ими как посланник, жрец и работник, -будучи создателем и отцом мира, он все же сын, рожденный из наших работ, он, так сказать, первозданное и проявляющееся, постоянно пребывающее "я" или Божественное, Одно, населяющее все.

Все связи божественной души с Богом или его всевышним "я" и его другими "я" в других формах будут определяться с помощью этого охватывающего само-знания. Эти связи будут связями бытия, сознания и знания, воли и силы, любви и восторга. Будучи бесконечными в их потенциальности вариации, этим связям нет нужды исключать какую-либо возможную связь души с душой, что совместимо с сохранением неотъемлимого ощущения единства несмотря на каждое явление разницы. Так, в своих связях наслаждения божественная душа будет обладать восторгом всего собственного переживания в себе; она будет обладать восторгом всего своего переживания связи с другими в качестве сообщества с другими "я" в других формах, созданных ради изменчивой игры во вселенной; она также будет обладать восторгом переживаний других "я" так, как если бы они были ее собственными - в действительности так оно и есть. И все эти возможности она будет иметь, поскольку будет осознавать собственные переживания, свои связи с другими, и переживания других, и их связи с собой в качестве всей радости или Ананды Одного, всевышнего "я", собственного "я", разделенного отдельным проживанием во всех этих формах, захваченных своим собственным бытием, но все же составляющих одно в разнице. Поскольку это единство является базисом всего переживания души, то она будет свободна от разногласий нашего поделенного сознания, поделенного неведением и сепаративным эгоизмом; все эти "я" и их связи будут сознательно играть в руках друг друга; они будут являться частью друг друга и соединяться друг с другом как бесчисленные ноты вечной гармонии.

И то же самое правило будет применено к связям ее бытия, знания, воли с бытием, знанием и волей других. Ибо все ее переживание и восторг явится игрой само-блаженной сознательной силы бытия, в которой, благодаря подчинению истине единства, не может быть раздора ни со знанием, ни с восторгом. А также не будет знание, воля и восторг одной души сталкиваться со знанием, воле и восторгом другой, поскольку благодаря осознанию их единства то, что является столкновением, раздором и разногласием в нашем разделенном бытии, явится там встречей, переплетением и взаимной игрой различных нот одной бесконечной гармонии.

В своих связях с верховным "я", с Богом, божественная душа будет иметь ощущение тождества трансцендентного и вселенского Божественного со своим собственным бытием. Она будет наслаждаться тождеством Бога с собой в собственной индивидуальности и с другими "я" в универсальности. Ее связи знания будут игрой божественного всеведения, ибо Бог есть Знание, и то, что является вместе с нами как неведение, будет там только удерживанием знания в покое сознательного само-осознания, так что определенные формы того само-осознания могут быть вынесены вперед в деятельность Света. Ее связи воли будут там игрой божественного всемогущества, ибо Бог есть Сила, Воля и Мощь, и то, что является вместе с нами как слабость и немощность, будет там удерживанием воли в равновесно сконцентрированной силе, так что формы божественной сознательной силы могут реализовать себя, будучи выведенными вперед в форме Мощи. Ее связи любви и восторга будут игрой божественного экстаза, ибо Бог есть Любовь и Восторг, и то, что является вместе с нами как отрицание любви и восторга, будет там удерживанием радости в тихом море Блаженства, так что определенные формы божественного единения и наслаждения могут быть выведены на передний план в виде хлынувших волн Блаженства. Точно также все ее становления будет образованием божественного бытия в отклике на эту деятельность, и то, что является вместе с нами как прекращение, смерть, уничтожение, станет только покоем, переходом или удержанием наслаждающейся созидательной Майи в вечном бытии Сатчитананды. В то же время это тождество не будет препятствовать связям божественной души с Богом, с верховным "я", не будет основано на радости разницы, отделяющей себя от наслаждения единством; оно не будет устранять возможность любой из тех изысканных форм Бога-наслаждения, что являются высочайшим экстазом Бога-любви в его объятиях Божественного.

Но какими будут условия, в которых и при помощи которых эта природа жизни божественной души будет реализовывать себя? Все переживание связей проистекает через определенные силы бытия, формулирующие себя при помощи инструментов, которые мы называем свойствами, качествами, активностями, способностями. Как, например, Разум бросает себя в различные формы разума-мощи, такие как суждение, наблюдение, память, сопереживание, соответствующие его собственному бытию, так и Истина-Сознание или Сверхразум должен создать связи души с душой посредством сил, способностей, операций, соответствующих супраментальному бытию; в противном случае не могла бы осуществляться игра разницы. Что представляет собой это действие Сверхразума, мы увидим, когда приступим к рассмотрению психологических условий божественной Жизни; сейчас мы рассматриваем только ее метафизические основания, ее сущностную природу и принципы. Сейчас достаточно того наблюдения, что отсутствие или отмена сепаративного эгоизма и действенного разделения в сознании является одним сущностным условием божественной Жизни, и потому эта эгоистическая разобщенность приводит к тому, что составляет нашу мораль и наше падение из Божественного. Это наш "первородный грех" или, лучше сказать, на более философском языке, отклонение от Истины И Правильности Духа, отклонение от его тождества, интегральности и гармонии, что явилось необходимым условием для великого погружения в Неведение, что составляет приключением души в мире и из чего было рождено наше страдание и стремление человечества.

Глава XVIII. РАЗУМ И СВЕРХРАЗУМ

Он открыл, что Разум был Сверхразумом.

Тайттирия Упанишада (III.4.)

Неделимый, но как будто поделенный в существах.

Гита (XIII.17.).

Представление, которое мы до сих пор стремились сформировать, касалось только сущности супраментальной жизни, которой божественная душа наверняка обладает в бытии Сатчитананды, но которую человеческая душа должна проявить в этом теле Сатчитананды, сформированном здесь в оболочке ментальной и физической жизни. Но насколько нам удалось исследовать только это супраментальное существование, пока нам кажется, что оно не имеет никакой связи или соответствия с жизнью, какой мы ее знаем, жизнью, деятельной между двумя терминами нашего нормального существования, между двумя сводами разума и тела. Более того, кажется, что это супраментальное существование является таким состоянием бытия, таким состоянием сознания, таким состоянием активной связи и взаимного наслаждения, каким невоплощенная душа могла бы обладать и переживать его в мире без физических форм, в мире, в котором была бы осуществлена дифференциация душ, а не тел, в мире активных и радостных бесконечностей, а не заточенных в форму духов. Поэтому с полным на то основанием можно усомниться, возможна ли такая божественная жизнь с этим ограничением телесной формы, этим ограничением заключенного в форму разума, и с этой силой, сдерживаемой своей формой - то есть, с тем, что мы знаем сейчас в качестве существования.

В действительности, мы стремились достичь некоторого представления о том всевышнем бесконечном бытии, о той сознательной силе и само-восторге, из чего был создан наш мир, и что неправильно изображается нашей ментальностью; мы пытались дать себе представление о том, чем может быть божественная Майя, эта Истина-Сознание, эта Реальность-Идея, посредством которых сознательная сила трансцендентного и вселенского Существования зачинает, формирует и управляет вселенной, порядком, космосом своего проявленного восторга бытия. Но мы не изучали связи этих четырех великих и божественных терминов с тремя остальными, с которыми только и знаком наш человеческий опыт -разумом, жизнью и телом. Мы еще не детально исследовали эту другую и кажущуюся небожественной Майю, которая является корнем всех наших стремлений и страданий, или не видели, как она в точности развивается из божественной реальности или божественной Майи. И до тех пор, пока мы не сделали этого, пока мы не восстановили пропущенные звенья, наш мир все еще необъяснен для нас, и все еще остается основание для сомнения, возможно ли объединение того высшего существования и этой низшей жизни. Мы знаем, что наш мир пришел из Сатчитананды и содержится в Его бытии; мы постигаем, что Он пребывает в нашем мире как Наслаждающийся и Знающий, Господь и Я; мы видели, что наши двойственные термины ощущения, разума, силы, бытия могут быть только представлениями Его восторга, Его сознательной силы, Его божественного существования. Но может показаться, что наши двойственные термины фактически настолько противостоят тому, чем он в действительности и божественно является, что мы не можем достичь божественной жизни, пока пребываем в условиях этих противоположностей, пока содержимся в низшем тройном термине существования. Мы должны либо возвеличить это низшее бытие до того высшего статуса, либо поменять тело для того чистого существования, поменять жизнь для того чистого условия сознательной силы, поменять ощущение и ментальность для того чистого восторга и знания, которое живет в истине духовной реальности. И не должно ли это означать, что мы оставляем все земное или ограниченное ментальное существование ради чего-то, что является его противоположностью - либо ради некоторого чистого состояния Духа, либо же ради некоего мира Истины вещей, если такой существует, либо ради других миров, если такие существуют, миров Блаженства, божественной Энергии, божественного Бытия? В таком случае совершенство человечества находится где угодно, только не в самом человечестве; верхом его земной эволюции может быть только прекрасная верхушка растворяющейся ментальности, где оно делает великий скачок либо в бесформенное бытие, либо в миры за пределами досягаемости заключенного в тело Разума.

Но в действительности все то, что мы называем небожественным, может быть только действием четырех божественных принципов, таким их действием, которое было необходимо для создания этой вселенной форм. Эти формы были созданы не снаружи, а внутри божественного существования, сознательной силы и блаженства, не вовне, а внутри и как часть работы божественной Реальности-Идеи. Поэтому нет оснований предполагать, что не может быть никакой реальной игры высшего божественного сознания в мире форм или что формы и их непосредственные опоры, ментальное сознание, энергия витальной силы и субстанция форм обязательно должны искажать то, что они представляют. Возможно, даже вероятно, что разум, тело и жизнь будут обнаружены в их чистых формах в самой божественной Истине, что они находятся там в качестве подчиненных активностей сознания Истины и составляют часть полного инструментария, при помощи которого всегда работает всевышняя Сила. Следовательно, разум, жизнь и тело должны поддаваться обожествлению, быть способными к этому; их форме и работе в этот краткий период, являющийся, возможно, лишь одним из циклов земной эволюции, что Наука открывает нам, не требуется представлять все потенциальные работы этих трех принципов в живущем теле. Они работают так, как работают, поскольку они некоторым образом отделены в сознании от божественной Истины, из которой они произошли. Если это отделение будет когда-либо устранено путем расширения энергии Божественного в человечество, тогда их теперешнее действие с успехом может быть преобразовано, в действительности будет естественно преобразовано путем верховной эволюции и продвижения в ту чистейшую работу, которую они имели в Истине-Сознании.

В этом случае не только будет возможно проявить и поддержать божественное сознание в человеческом разуме и теле, но даже станет возможным и то, что божественное сознание в конце концов, увеличивая свои завоевания, переформирует разум, жизнь и тело по более совершенному образу вечной истины и реализует не только в душе, но и в субстанции свое небесное царство на земле. Первая из этих побед, внутренняя, определенно была одержана, в той или иной степени, некоторыми, возможно многими, людьми, на земле; другая, внешняя, даже если никогда и не реализованная в прошлые эры в качестве первого типа для будущих циклов и все еще удерживаемая в подсознательной памяти земли-природы, все же может подразумеваться в качестве грядущего победоносного достижения Бога в человечестве. Этой земной жизни не требуется обязательно и навсегда быть колесом полу-радостного и полу-болезненного усилия; здесь также можно достичь самого верха, и тогда великолепие и радость Бога смогут проявиться на земле.

Чем являются Разум, Жизнь и Тело в их верховных источниках и чем поэтому они должны быть в интегральной полноте божественной манифестации, когда они сообщаются с Истиной и не отрезаны от нее из-за отделения и неведения, в котором мы в настоящее время живем, - это и есть та проблема, которую мы будем в дальнейшем исследовать. Ведь там они уже должны обладать своим совершенством, к которому мы сейчас растем - мы, являющиеся только первым стесненным движением Разума, развивающегося в Материи, мы, еще не освобожденные от условий и воздействий той инволюции духа в форме, того погружения Света в собственную тень, посредством чего было создано затемненное материальное сознание физической природы. Тип всего совершенства, к которому мы растем, термины нашей высочайшей эволюции уже должны содержаться в божественной Реальности-Идее; они должны быть там сформированы и быть сознательными для нас, чтобы мы росли к ним и в них: ведь то пред-существование в божественном знании является тем, что наша человеческая ментальность называет Идеалом и ищет как Идеал. Идеал - это суть вечная Реальность, которую мы еще не реализовали в условиях нашего собственного бытия, это не не-существующее, что Вечное и Божественное еще не захватили, и что только мы, несовершенные существа, прозреваем и что мы намереваемся создать.

Разум - это первый, скованный и стесняющий повелитель нашей человеческой жизни. В своей сущности Разум представляет сознанием, которое измеряет, ограничивает, вырезает формы вещей из неделимого целого и содержит их так, как если бы каждая вещь была отдельным целым. Даже с тем, что существует только как явные части и доли, Разум устанавливает ту же фикцию обыденного сообщения, как если бы они были вещами, с которыми он может иметь дело по одиночке, а не как с аспектами целого. Ведь даже когда Разум знает, что они не являются вещами в себе, он обязан обращаться с ними так, как если бы они были вещами в себе; в противном случае он не смог бы подчинить их своей собственной характерной деятельности. Именно эта сущностная характеристика Разума обуславливает работу всех его оперирующих мощностей, будь то понятие, восприятие, ощущение или построение созидательного мышления. Разум постигает, воспринимает, чувствует вещи так, как если бы они были жестко отрезаны от подоплеки или массы, и использует их как фиксированные единицы материала, данного ему для творения или обладания. Все его действие и обладание имеет дело с целостностями, которые образуют часть большего целого, и эти подчиненные целостности снова разбиваются на части, которые также рассматриваются как целое для тех частных целей, которым они служат. Разум может делить, умножать, складывать, вычитать, но он не может выйти за пределы этой математики. Если он преступает эти пределы и пытается постичь реальное целое, то теряет себя в чуждом элементе, теряет свою твердую почву и попадает в океан неуловимого, в бездну бесконечного, где он не может ни воспринимать, постигать, чувствовать, ни иметь дело со своим предметом для творения и обладания. Ибо то, что, как кажется, Разум иногда постигает, воспринимает, чувствует или наслаждается как бесконечным, является лишь видимостью и всегда неким образом бесконечного. То, чем он так смутно обладает, есть попросту бесформенная Обширность, а не реальное беспростанственное бесконечное. В тот момент, когда он пытается иметь дело с этим бесконечным, обладать им, тотчас же приходит неотъемлимое стремление к разграничению, и Разум снова начинает оперировать с образами, формами и словами. Разум не может обладать бесконечным, он может лишь допускать его или быть захваченным им; он может только блаженно беспомощно лежать в светлой тени Реальности, отброшенной на него с планов существования, находящихся за пределами его досягаемости. Обладание бесконечным не может придти никак иначе, кроме как при подъеме к тем супраментальным планам, а также знание этого бесконечного не может придти никак иначе, кроме как путем инертного подчинения Разума спускающимся сообщениям Истинно-Сознательной Реальности.

Эта сущностная способность и сущностное ограничение, сопровождающее ее, являются истиной Разума и фиксирует его подлинную природу и действие, свабхава и свадхарма; таков божественный указ, назначающий разуму его функции в полном инструментарии верховной Майи, - функции, определенные тем, чем он является при самом своем рождении из вечного само-зачатия Само-существующего. Те функции заключаются в том, чтобы всегда транслировать бесконечное в термины конечного, вымерять, ограничивать, разбивать на куски. В действительности он доводит это в нашем сознании до выхолащивания всего истинного смысла бесконечного; поэтому Разум является узлом великого Неведения, поскольку он - это то, что изначально делит и распределяет, и даже разум ошибочно принимался за причину вселенной и за всю божественную Майю. Но божественная Майя охватывает Видья так же, как и Авидья, Знание - так же, как и Неведение. Ведь, очевидно, что поскольку конечное является только видимостью бесконечного, результатом его действия, игрой его замысла и не может существовать иначе, кроме как при помощи него, в нем, с ним как подоплекой, само сформировано из того вещества и действия той силы, то должно существовать первозданное сознание, которое содержит и одновременно обозревает конечное и бесконечное и сокровенно осознает все связи одного с другим. В том сознании нет неведения, поскольку бесконечное известно, и конечное не отделено от него как независимая реальность; но все еще существует вторичный процесс разграничения, - в противном случае никакой мир не мог бы существовать - процесс, благодаря которому вечно делящееся и вновь объединяющееся сознание Разума, вечно расходящееся и вновь сходящееся действие Жизни и бесконечно разделенная и само-собирающаяся субстанция Материи, приходят в феноменальное бытие, причем все они приходят благодаря одному принципу и изначальному акту. Этот вторичный процесс вечного Провидца и Мыслителя, совершенно светлый, совершенно осознающий Его самого и все, хорошо знающий то, что Он делает, сознающий бесконечное в конечном, которое Он создает, может быть назван божественным Разумом. И, очевидно, что этот Разум должен являть собой подчиненную, а не отдельную работу Реальности-Идеи, Сверхразума, и должен действовать через то, что мы описали как схватывающее движение Истины-Сознания.

То схватывающее сознание, Праджнана, помещает, как мы видели, работу неделимого всего, активного и формирующего, в качестве процесса и объекта созидающего знания, помещает перед сознанием того же самого Всего, порождающего и осведомленного в качестве владыки и свидетеля собственной работы - нечто подобное тому, как поэт обозревает порождения своего собственного сознания, помещенные перед ним, как если бы они были вещами, иными чем создатель и его созидательная сила, и все же все время они в действительности не являются чем-то большим, чем игрой само-формирования его собственного бытия в себе и неотделимы там от их создателя. Так Праджнана делает фундаментальное разделение, которое ведет ко всему остальному, разделению на Пурушу, сознательную душу, которая знает, видит и своим видением творит и предопределяет, и Пракрити, Силу Души или Природу Души, которая является его знанием и его видением, его порождением и его все-предопределяющей мощью. Оба суть одно Бытие, одно существование, и формы видимые и созданные - это множественные формы того Бытия, формы, которые помещены Им как Знанием перед Ним самим как Познающим, Им самим как Силой перед Ним самим как Творцом. Последнее действие этого схватывающего сознания происходит тогда, когда Пуруша, пропитывающий сознательное расширение его бытия, присутствует в каждой точке его самого, как и в его тотальности, населяя каждую форму, рассматривает целое как будто бы раздельно, с каждой точки зрения, которую он занял; он обозревает и управляет связями каждой душе-формы его самого с другими душе-формами с точки зрения воли и знания, соответствующих каждой частной форме.

Так элементы разделения пришли в бытие. Сначала бесконечность Одного транслировала себя в расширение в концептуальном Времени и Пространстве; затем, вездесущность Одного в том само -сознательном расширении транслирует себя во множественность сознательной души, во множество Пуруш Санкхьи; после этого множественность душе-форм транслировали себя в раздельное население расширенного единства. Это раздельное население является неминуемым моментом, когда множественные Пуруши не населяют свой собственный отдельный мир, каждый Пуруша не обладает отдельной Пракрити, строящей отдельную вселенную, а более того, все наслаждаются одной и той же Пракрити, - как они должны делать, будучи только душе-формами Одного, осуществляющего руководство множественными порождениями Его мощи, - еще имеют связи друг с другом в одном мире бытия, созданного только одной Пракрити. Пуруша в каждой форме деятельно идентифицирует себя с каждой; он разграничивает себя в том и противопоставляет свои другие формы этой форме в своем сознании как содержащие его другие "я", идентичные с ним в бытии, но различные в связи, различные в разнообразных расширениях, разнообразных диапазонах движения и разнообразных взглядах одной субстанции, силы, сознания, восторга, которые каждая форма действительно разворачивает в каждый данный момент Времени и в каждый заданной области Пространстве. При допущении того в божественном Существовании, совершенно осознающим себя, не существует сдерживающего ограничения, не существует идентификации, из-за которой душа становится закрепощенной и которую она не может преодолеть, подобно тому как мы порабощены нашей само-идентификацией с телом и не способны преодолеть ограничение нашего сознательного эго, не способны убежать от частного движения нашего сознания во Времени, определяющего наше конкретное поле в Пространстве; допуская все это, все еще существует свободная идентификация от момента к моменту, идентификация, которой препятствует только неотъемлимое само-знание божественной души, удерживает ее от фиксирования себя кажущимися прочными цепями отделения и последовательности Времени, такими, какими наше сознание кажется зафиксированным и привязанным.

Так, происходит разделение; уже основаны связи формы с формой, как если бы они были раздельными существованиями, воли-быть с волей-быть, как если бы они были раздельными силами, знания-бытия со знанием-бытия, как если бы они были отдельными сознаниями. Но это все еще "как если бы"; ибо божественная душа не введена в заблуждение, она осознает все как явления бытия и основывает свое существование на реальности вещей; душа не теряет своего единства: она использует разум как подчиненное действие бесконечного знания, определение вещей, подчиненное своему осознанию бесконечности, разграничение, зависящее от ее осознания сущностной тотальности - не той кажущейся плюралистической тотальности суммы и коллективного скопления, что является только другим явлением Разума. Таким образом, не существует реального разграничения; душа использует свою определяющую мощь для игры хорошо-различимых форм и сил и не используется той мощью.

Поэтому требуется новый фактор, новое действие сознательной силы, чтобы породить движение беспомощно ограниченного разума, в противоположность свободно ограниченному - так сказать, разума, подчиненного собственной игре и введенного в заблуждение ею, в противоположность разуму-господину собственной игры, видящему ее в ее истине, разума творения, в противоположность божественному. Этот новый фактор есть Авидья, само-неведающая способность, которая отделяет действие разума от действия Сверхразума, организовавшего разум и управляющего им из-под вуали. Так отделенный, Разум воспринимает только частное, а не универсальное, или постигает только частное в неподконтрольном ему универсальном и более не постигает как частное, так и универсальное как явления Бесконечного. Таким образом, мы имеем ограниченный разум, который видит каждое явление как вещь-в-себе, видит отдельную часть целого, которое в свою очередь существует отдельно в большем целом и так далее, всегда увеличивая нагромождение и не приходя к ощущению истинной бесконечности.

Разум, будучи действием Бесконечного, разлагает на куски как и составляет, до бесконечности. Он разрезает бытие на целостности, на всегда меньшие целостности, до атомов, и те атомы - до первичных атомов, до тех пор, пока не сведет, если сможет, первичный атом в ничто. Но он не может этого сделать, поскольку за этим делящим действием присутствует сохраняющее знание супраментального, которое знает, что каждая целостность, каждый атом является только концентрацией все-силы, все-сознания, все-бытия в своих феноменальных формах. Это растворение составляющих в бесконечное ничто, чего, как кажется, достигает Разум, для Сверхразума является только возвращением само-сконцентрированного сознательного-бытия из феноменального в свое бесконечное существование. Каким бы путем ни следовало сознание Сверхразума, путем ли бесконечного деления или бесконечного наращивания, оно достигает только себя, собственного бесконечного единства и вечного бытия. И когда действие разума сознательно подчинено этому знанию Сверхразума, тогда истина этого процесса становится ему известной и вовсе не игнорируется; не существует реального деления, а есть только бесконечно множащаяся концентрация в формах бытия и концентрация в расстановке связей тех форм бытия по отношению друг к другу, в котором деление является вторичной видимостью целостного процесса, видимостью, необходимой для их пространственно-временной игры. Ибо, деля по своему желанию, спускаясь к самому мельчайшему атому или формируя наиболее чудовищное скопление миров и систем, вы не можете никоим образом придти к вещи-в-себе; все - суть формы Силы, которая единственно реальна в себе, тогда как все остальное реально только как само-воображения или проявляющиеся само-формы вечной Силы-Сознания.

Откуда тогда проистекает ограничивающая Авидья, падение разума из Сверхразума и последующая идея реального разделения? В точности из какого искажения супраментального функционирования? Она берется из индивидуализированной души, обозревающей все со своей собственной точки зрения и исключающей все остальное; она проистекает, так сказать, из исключительной концентрации сознания, исключительной само-идентификации души с частным временным и пространственным действием, которое является только частью ее собственной игры бытия; она начинается с игнорирования душою того факта, что все другие души - суть также она, всякое другое действие - суть ее собственное действие и все другие состояния бытия и сознания равным образом являются ее собственными, также как и действие одного частного момента во Времени, и одной конкретной точки отсчета в Пространстве, и одной частной формы, которую она теперь занимает. Она концентрируется на моменте, поле, форме, движении, так что теряет остальное; затем она должна восстановить остальное, связав вместе последовательность моментов, последовательность точек Пространства, последовательность форм во Времени и Пространстве, последовательность движений во Времени и Пространстве. Так она утратила истину неделимости Времени, неделимости Силы и Субстанции. Из ее поля зрения выпал даже тот очевидный факт, что все разумы - суть один Разум, принимающий множество точек отсчета, все жизни - суть одна Жизнь, развивающая множество токов деятельности, все тела и формы - суть одна субстанция Силы и Сознания, концентрирующаяся во множестве кажущихся стабильностях силы и сознания; но поистинне все эти стабильности в действительности являются только постоянным кружением движения, повторяющим форму, пока оно не модифицирует ее; эти стабильные формы не являются чем-то бо'льшим. Ведь Разум пытается зажать любую вещь в твердо фиксированные формы и кажущиеся неизменными или неподвижными внешние факторы, поскольку иначе он не может действовать; затем он думает, что достиг того, чего хотел: но в действительности все является потоком изменений и возобновлений, и не существует ни фиксированной формы-в-себе, ни неизменного внешнего фактора. Непоколебима только Реальность-Идея, и она проявляет определенную упорядоченную неизменность образов и связей в потоке вещей, ту неизменность, которую тщетно пытается иммитировать Разум, приписывая фиксированность тому, что всегда непостоянно. Эти истины Разум должен переоткрыть; он знает их все время, но только спрятанными на задворках сознания, в тайном свете своего само-бытия; и тот свет является для него темнотой, поскольку разум породил неведение, поскольку перешел из разделяющей в разделенную ментальность, поскольку он стал вовлеченным в собственные работы и собственные творения.

Это неведение дальше углубляется для человека его само-идентификацией с телом. Для нас разум кажется определяемым телом, поскольку он захвачен телом и развит для физических работ, которые он использует для своего сознательного поверхностного действия в этом грубом материальном мире. Постоянно используя эту работу мозга и нервов, которые он развил в ходе собственного развития в теле, разум слишком поглощен наблюдением того, что эта физическая машинерия поставляет ему, слишком поглощен этим, чтобы оторваться и приступить к собственной чистой работе; эта работа для него по большей части подсознательна. Все же мы можем представить себе живущий разум или живое существо, которое вышло за пределы эволюционной необходимости этой поглощенности и способно видеть и даже переживать себя, переходя от тела к телу, ощущать себя не созданным отдельно в каждом теле и кончающимся с ним; ведь таким образом создается только физический отпечаток разума в материи, только телесная ментальность, а не целостное ментальное существо. Эта телесная ментальность является попросту поверхностью разума, просто фронтом, который она предоставляет физическому опыту. За этой поверхностью, даже в нашем земном существе, присутствует некая другая ментальность, подсознательная или сублиминальная для нас, которая знает себя в качестве нечто большего, чем тело, и способна к менее материализованному действию. Этой части ментальности мы непосредственно обязаны за большую часть большего, более глубокого и более мощного действия нашего поверхностного разума; эта часть, когда мы осознаем ее или ее отпечаток в нас, является нашей первой идеей или нашей первой реализацией души или внутреннего существа, Пуруши (Воспринимаемого как жизненное существо или витальное существо, пранамайя пуруша).

Но эта жизненная ментальность хотя и может освободить нас от ошибки тела, но также не освобождает нас от целостной ошибки разума; разум все еще подчинен первозданному акту неведения, из-за которого индивидуализированная душа рассматривает каждую вещь со своей собственной точки зрения и может видеть истину вещей только так, как они видятся ей снаружи или же так, как они представляются ей с точки зрения отделенного временного и пространственного сознания, формы и результата прошлого и настоящего опыта. Она не осознает свои "другие я" кроме как посредством внешних знаков, которые они подают о своем существовании, знаков коммуникативной мысли, речи, действия, результата действий или более тонких знаков - не ощущаемых напрямую физическим существом - витального воздействия и связи. Равным образом жизненная ментальность не ведает о себе; ведь она знает о своем "я" только через движение во Времени и последовательность жизней, в которых она использовала свои разнообразно воплощенные энергии. Подобно тому, как наш физический инструментальный разум имеет иллюзию тела, также этот подсознательный динамический разум имеет иллюзию жизни. В том он поглощен и сконцентрирован, тем он ограничен, с тем он индентифицирует свое существо. Здесь мы еще не вернулись к точке встречи разума и Сверхразума и к точке, где они первоначально были разделены.

Но все же существует другая, более чистая рефлексивная ментальность за динамической и витальной, она может убежать от этой поглощенности в жизни, и она смотрит на себя как на принявшую жизнь и тело с тем, чтобы отобразить в действенных энергетических связях то, что она воспринимает в воле и мышлении. Это источник чистого мыслителя в нас; это то, что знает ментальность в себе и видит мир не в терминах жизни и тела, а в терминах разума; это то (Ментальное существо, маномайя пуруша), что при отходе к нему мы иногда ошибочно принимаем за чистый дух, как мы ошибочно принимаем динамический разум за душу. Этот высший разум способен воспринимать и иметь дело с другими душами как другими формами своего чистого я; он способен ощущать их при помощи чистого ментального воздействия и сообщения, и более не посредством витальных и нервных контактов и физических знаков; он постигает также ментальный образ единства, и в своей деятельности и своей воле он может творить и обладать более непосредственно - не только опосредованно, как в обычной физической жизни - и в других разумах и жизнях, как в своих собственных. Но даже эта чистая ментальность не избегает изначальной ошибки разума. Ибо все еще отделенное ментальное "я" делает оценку, становится свидетелем и центром вселенной и лишь посредством этого пытается достичь собственного высшего "я" и реальности; все другие - это "другие", сгруппированные вокруг него: когда это ментальное "я" хочет быть свободным, то должно отойти от жизни и разума, чтобы раствориться в реальном единстве. Ибо все еще существует вуаль, созданная Авидья между ментальным и супраментальным действием; сквозь нее проходит только образ Истины, а не сама Истина.

И только когда вуаль прорвана, и отделенный разум подавлен, спокоен и пассивен по отношению к супраментальному действию, тогда он сам возвращается к Истине вещей. Там мы находим светлую ментальность рефлективной, покорной и инструментальной по отношению к божественной Реальности-Идее. Там мы постигаем, каков мир на самом деле; мы познаем во всех отношениях себя в других и как других, других как себя, и все как вселенское само-размноженное Одно. Мы теряем жестко разграничивающую индивидуальную точку зрения, которая является источником всех ограничений и ошибок. Тем не менее, мы также постигаем, что все то, что неведение Разума принимало за истину, было в действительности истиной, но истиной искривленной, путанной и ложно постигнутой. Мы все еще воспринимаем разделение, индивидуализацию, атомное создание, но знаем их и себя как то, чем в действительности они и мы являемся. И так мы постигаем, что Разум в действительности был подчиненным действием и инструментом Истины-Сознания. Пока он не отделен в само-переживании от обволакивающего Мастера-Сознания и не пытается возвести дом для себя, пока он пассивно служит как инструмент и не пытается извлечь собственную выгоду, Разум светло исполняет свое назначение, которое состоит в Истине удержания форм поодаль друг от друга путем феноменального, чисто формального разграничения их деятельности, за которой правящая универсальность бытия остается сознательной и неприкосновенной. Разум должен получать истину вещей и распределять ее в соответствии с безошибочным восприятием верховного и вселенского Ока и Воли. Он должен придерживать индивидуализацию активного сознания, восторга, силы, субстанции, индивидуализацию, которая получает всю свою мощь, реальность и радость из неотъемлимой универсальности, стоящей за ней. Разум должен обратить множественность Одного в кажущееся разделение, благодаря чему связи определяются и удерживаются поодаль друг от друга, так чтобы встретиться вновь и соединиться. Разум должен установить восторг разделения и контакта посреди вечного единства и вечной перемежаемости. Он должен позволить Одному вести себя так, как если бы Он был индивидуальностью, имеющей дело с другими индивидуальностями, но всегда в Его собственном единстве, и это то, чем на самом деле является мир. Разум - это последняя операция схватывающей Истины-Сознания, которая делает все это возможным, и то, что мы называем Неведением, не создает новой вещи и абсолютной лжи, а только неправильно представляет Истину. Неведение - это Разум, отделенный в знании от своего источника знания и дающий ложную уверенность и ошибочную видимость противоположности и конфликта с гармоничной игрой верховной Истины в ее вселенском проявлении.

Следовательно, фундаментальной ошибкой Разума является выпадение из само-знания, из-за чего индивидуальная душа считает свою индивидуальность отдельным фактом, а не формой Тождества, и делает себя центром собственной вселенной вместо познания себя в качестве одной концентрации вселенского. Из этой изначальной ошибки вытекают все частные неведения и ограничения. Ибо, обозревая поток вещей только так, как он накатывается на него и течет через него, Разум производит ограничение существа, что влечет за собой ограничение сознания, а потому и знания, влечет за собой ограничение сознательной силы и воли, а потому и мощи, ограничение само-наслаждения, а потому и восторга. Он сознает вещи и знает их только так, как они представляются его индивидуальности, а потому он впадает в неведение относительно остального, и как следствие, в ошибочное представление даже о том, что кажется познанным: поскольку все бытие внутренне взаимосвязано, то знание целого или сущности необходимо для правильного знания части. Следовательно, в человеческом знании присутствует элемент ошибки. Аналогично, наша воля, не ведающая об остальной все-воле, должна ошибаться в своей работе и впадать в ту или иную степень немощи и неспособности; само-восторг души и восторг вещей, игнорирующий все-блаженство и из-за дефекта воли и знания не способный овладеть миром, должен впасть в неспособность овладения восторгом, а потому и впасть в страдание. Поэтому само-неведение является корнем всей порочности нашего существования, и эта порочность поддерживается само-ограничением, эгоизмом, который является формой, принимаемой этим само-неведением.

Все же все неведение и вся порочность - это только искажение истины и правильности вещей, а не игра абсолютной лжи. Это порождение Разума, смотрящего на вещи в разделении, которое он делает, авидьяям антаре, вместо того, чтобы видеть себя и свои разделения в качестве инструмента и явления игры истины Сатчитананды. Если он отойдет в истину, из которой он выпал, то снова станет последним действием Истины-Сознания в ее охватывающей операции, и связи, которые он помогает создавать в том свете и мощности, будут связями Истины, а не своенравия. Это будут прямые вещи, а не искривленные, используя выразительную оригинальность Риш Вед - Истины, так сказать, божественного бытия с его само-обладающим сознанием, волей и восторгом, гармонично движущихся в себе. Вместо этого мы сейчас имеем искареженное зигзагообразное движение разума и жизни, искривления, порожденные борьбой души, растущей в забытьи о своем истинном существе, борьбой ради того, чтобы обрести себя снова, обратить все ошибки в истину, которую ограничивают или искажают как наши истины, так и наши ошибки, как нашим правильности, так и наши неправильности, обратить всю немощь в могущество, которым стремятся завладеть как наша мощь, так и наша слабость, обратить все страдание в восторг, к которому стремится как наша радость, так и наша боль в конвульсивном усилии ощущения реализации, обратить всю смерть в бессмертие, по отношению к которому как наша жизнь, так и наша смерть является постоянным усилием существа вернуться.