* * *
Ещё будучи студентом, я столкнулся с проявлениями подобного духовного рабства, которое превращало людей в биороботов, когда они не были в состоянии самостоятельно мыслить и произносили вызубренные фразы и слова, значения которых они даже не понимали и не могли объяснить. Подобные мои «открытия» поражали меня до глубины души, и я старался помочь этим людям проснуться от подобного сна, но больше всего меня удивляло то, что многие из этих людей не хотели просыпаться и освобождаться от духовного рабства. Многих устраивало подобное рабство, которое гарантировало им кусок хлеба и избавляло от личных забот и «ненужных» головных болей. Когда ты всё это видишь и понимаешь, просто диву даёшься — в кого порой превращается существо, которое ещё не так давно было человеком. Ведь все мы рождаемся свободными и мыслью, и телом. Просто диву даёшься, как духовно и физически свободным детям постепенно силой навязывают преднамеренно фальшивые представления, которые день за днём, капля по капле, превращают свободно рождённых детей во взрослых рабов.
Тогда я ещё не понимал, кто и для чего подобное делает. Мне казалось подобное невероятным недоразумением. В то время я не мог себе представить, что кто-то делает подобное сознательно... Определённая степень наивности была мне присуща с детства, вернее — желание видеть в людях и их поступках хорошее. Одни из первых уроков о природе некоторых людей, я получил тогда, когда стал лечить людей. Как я уже отмечал, мне всегда было неловко поднимать вопрос о деньгах. Я всегда пытался найти объяснение, почему люди не поднимают вопрос об оплате. Одним из подобных «извинений», найденных мною было предположение о том, что многим людям трудно поверить, что то, что я делаю, может не только избавить от болезни (ней), но даже и облегчить их страдания. Я предполагал, что если они и дают объяснение тому, что с ними происходит и тому, что они при этом испытывают, то объясняют всё это самовнушением или психотерапией, которые создают только иллюзию избавления от проблем. Я полагал, что проблема — не в людях, а в их невежестве (что, частично соответствует истине). Поэтому я думал, что мне следует работать до тех пор, пока проблема не исчезнет полностью и тогда, увидев результат, который подтверждают доступные медицинские тесты, люди поймут реальность происходящего и тогда оплатят мою работу по своим возможностям.
Любопытно было только то, что при всём этом, никто не отказывался от моей помощи, а наоборот, многие даже старались её добиться. «Скептицизм» появлялся только тогда, когда я завершал курс лечения, и человеку нужно было как-то на это реагировать. Очень многие обходились словами благодарности, хотя я ожидал от них не только этого, и они это отлично понимали. Я находил объяснение и этому, предполагая, что у них просто нет денег. Иногда это так и было, но очень часто позже я узнавал, что люди, которым я спас жизнь или здоровье, покупали машины и т.д. и покупали на «чёрном рынке» за соответствующие деньги, и при этом у них «вдруг» обнаруживались для этого деньги и весьма немалые по тем временам.
Подобное оставляло неприятный осадок на душе, но я по-прежнему горел желанием помогать людям. А некоторые люди продолжали преподносить мне особые уроки их «благодарности» и «признательности». Когда я спас от смерти от рака одного мужчину и когда врачи подтвердили невероятный факт спасения от неизбежной смерти, и все близкие и друзья этого человека праздновали этот факт, его жена отозвала меня на свою кухню для разговора. Я предполагал для того, чтобы отблагодарить меня за спасения мужа. Она достала джинсы чешского производства и предложила мне их купить за двести пятьдесят рублей. Она говорила о том, что ей привезли несколько пар, и я могу выбрать себе джинсы, которые мне понравятся и подойдут по размеру. Мой рост был под два метра, и проблема с одеждой для меня существовала всегда. Я поблагодарил её за предложение, но всё было для меня маленьким. Я не показал и виду, что знаю реальные цены на джинсы. По цене, по которой она хотела продать мне чешские джинсы, можно было на «чёрном рынке» купить лучшие американские джинсы и не производства «А-ля Одесса». Джинсы чешского производства на том же самом «чёрном рынке» можно было бы купить за 120-150 рублей, максимум. Жена человека, которому я спас жизнь, не заплатив за мою работу и копейки, думая, что я полный дурак, пыталась «толкнуть» мне чешские джинсы по цене американских. Она «решила» и попыталась заработать на мне лишних сто рублей.
Подобное поведение людей потрясло меня до глубины души. Я не мог себе даже представить подобного кощунства. После этого случая я никогда больше не встречался с этими людьми, хотя они и пытались позже выйти на меня. Горечь разочарования в людях поселилась в моей душе, но ненадолго. Поступки этих людей — это их ответственность, другие люди не несут за них ответственность. Каждый человек отвечает только за свои поступки и только тогда, когда он их совершит. Поэтому я не стал менять своего отношения к людям вообще, а только к тем, кто этого заслуживает. И опять с открытым сердцем стал помогать людям и продолжать свои поиски истины...
* * *
Ещё будучи студентом, мне впервые пришлось впрямую столкнуться с необычным явлением, о котором все знают только из книг и фильмов ужасов — вампиризмом. Правда, в книгах и фильмах ужасов, вампиры пьют человеческую кровь, а мне пришлось столкнуться с вампиризмом энергетическим, точнее — жизненной силы. Я ничего не могу сказать о пьющих кровь, может они и существуют и не только в случае клиники (психических отклонений). Мне лично с кровососущими пока сталкиваться не приходилось. А приходилось сталкиваться с вампирами жизненной силы человека. Интересно и то, что первый случай вампиризма, с которым я столкнулся, оказался весьма любопытным...
Когда я был уже на пятом курсе, однажды секретарь нашего факультета которая знала, что я занимаюсь лечением, обратилась ко мне за помощью. Дело оказалось весьма необычным, и с подобным мне тогда ещё не приходилось сталкиваться. Она сообщила мне, что с ней происходит непонятное, и это непонятное проявлялось у неё только после посещения её знакомой. Её стала «проведывать» на работе одна её знакомая, у которой «вдруг» обнаружилась потребность периодически общаться с ней «по душам». После «душевного» женского разговора о том, о сём минут на тридцать-сорок, эта «подружка» любезно прощалась и удалялась по своим делам. Всё «интересное» начиналось несколько позже, когда секретарь нашего декана возвращалась к себе домой. Придя домой, эта очень энергичная и здоровая женщина могла только добраться до своей кровати и проваливалась в глубокий сон до утра от полного измождения. Обычно она чувствовала себя, придя с работы, великолепно и могла делать всё, что требовалось по хозяйству и при этом всегда чувствовала себя хорошо, никогда не испытывала подобного измождения.
Когда это случилось с ней первый раз, она никак не связала своё состояние с визитом знакомой. Она связала происходящее с ней с приближающимся климаксом. Но когда подобное повторилось несколько раз, она обратила внимание на то, что состояние измождения у неё возникает только тогда, когда её посещает её знакомая. После того, как она убедилась в том, что это так и есть, она обратилась ко мне за помощью. Мы договорились о том, что она мне позвонит на кафедру, когда её знакомая появится вновь. Когда это произошло, я отправился в деканат «по делам» и, прибыв на место, поздоровался с женщинами. Секретарь декана представила нас друг другу, и я «подключился» к «светской» беседе. При этом, я сканировал происходящее и вскоре обнаружил наличие трубки-присоски идущей от гостьи к солнечному сплетению секретаря декана. Продолжая беседу, я мысленно обрезал и блокировал эту связь. Через пару минут после этого, я раскланялся со всеми и вернулся на свою кафедру.
На следующий день, секретарь декана поблагодарила меня и сообщила, что измождения после визита этой знакомой у неё уже не было. А через день она сказала мне, что эта её знакомая просит встречи со мной. Я решил встретиться с этой женщиной, мне было любопытно узнать, что ей от меня надо. Короче говоря, мы встретились, и она поведала мне любопытную историю. Она недавно увлеклась эзотерикой, поиском духовного развития и учителя. Её познакомили с одним «гуру» харьковского «разлива», который пообещал ей «открыть» дверь в духовное развитие. «Почему-то» эта дверь открывалась у него только в постели, весьма «высокодуховным» способом. Молодая женщина была довольно привлекательной, и он «открыл» ей путь к «духовному» развитию лично и при этом сообщил, что если она хочет остаться живой, то должна найти для себя доноров жизненной силы, иначе у неё не останется своей.
Через несколько дней она стала чувствовать полное измождение и ещё некоторое время пыталась сопротивляться всему этому, но безуспешно. И чтобы не погибнуть самой, она нашла нескольких человек, от которых она могла периодически подпитываться так, чтобы не умереть от истощения самой. Она прекрасно понимала, что это неправильно, но она была молодой, и ей очень не хотелось умирать. И поэтому, когда после нашего «знакомства», она обнаружила, что не в состоянии подпитываться ни от кого, решила обратиться ко мне за помощью, чтобы я помог и ей освободиться от подобного «подарка» «высокодуховного» гуру.
Я увидел, что она действительно жертва, и, что её действия были актом отчаяния и страхом перед смертью, и, что действительно она сама не имела никакой возможности от этого избавиться. И поэтому я решил ей помочь и «обрезал» дистанционную энергетическую связь с этим «гуру». Я заблокировал её «гуру» так же, как, перед этим, я заблокировал и её саму. Всё сработало отлично, я ещё несколько раз встречался с ней, в связи с этим, для профилактики. Но одного раза оказалось достаточно, чтобы освободить её от энергетического рабства навсегда. Надеюсь, она больше не попадалась в ловушки других «великих гуру».
Значительно позже я понял механизмы действия «чёрной Тантры», что это такое и для чего её используют «носители просветления», а тогда этот случай был первым, но, к сожалению, не последним моим столкновением с энергетическим вампиризмом, «чёрной Тантрой» и различными паразитическими системами, которые оказались более, чем реальными...
* * *
Но это всё будет впереди, а пока — я закончил пятый курс радиофизического факультета, кафедру теоретической радиофизики, бывшую элитарной на нашем факультете. Закончил учёбу далеко не последним и в числе первых с волнением ожидал распределения. Все уже слышали, что военкомат прислал двадцать пять заявок в армию на наш курс. Когда назвали мою фамилию и я вошёл в кабинет декана, где заседала комиссия по распределению, меня никто и ничего не спрашивал. Декан просто сказал: «Левашов — в армию». Мне не задавали вопросов, моего мнения не спрашивали. Запрос на двадцать пять парней требовалось выполнить, а своих отправлять в армию им очень уж не хотелось, а на моё заслуженное право выбрать распределение по своему желанию, всем было наплевать.
В принципе я был ошарашен подобным: даже последних в очереди на распределение спрашивали желание, как я это выяснил потом. Просто кому-то было «позарез» нужно моё место, и всё. Так или иначе, я получил «распределение» в армию. Все, в том числе и я, понимали, что после службы в армии на научную карьеру можно не рассчитывать. Никто не будет давать времени на освежение старого материала и навёрстывание нового. Конечно, я был очень расстроен, а кто бы не был?! Я ещё не знал, что, именно благодаря распределению в армию, я получил возможность сделать одно открытие для себя самого (да и не только), которое станет поворотным моментом моей жизни и позволит в будущем создать и самого себя, и проникнуть во многие тайны природы...
Но это всё было впереди, а пока я, получив распределение в армию, стал проходить последние формальности. В районном военкомате у нас забрали паспорта и выдали удостоверение личности офицера, мы все прошли медицинскую комиссию и получили назначение. Нам выдали офицерские отпускные и подъёмные, в общей сложности, более пятисот рублей, и мы все отправились в отпуск перед началом службы. Я поехал к себе домой и провёл некоторое время со своими родными и близкими, а потом поехал на десять дней на Чёрное море, в город Судак, где проходила летнюю практику девушка с которой я тогда встречался. Первый раз я поехал отдыхать на море и второй раз увидел Чёрное (Русское) море, которое под Судаком было несколько другим, хотя бы тем, что дно было каменистым и вода была кристально чистой. И благодаря этому, можно было наблюдать за рыбами и другими морскими обитателями, что было для меня очень интересно.
Так уж получилось, что, хотя мы и жили между Каспийским и Чёрным морями, ближе очень многих, в отпуск родителей к морю мы не ездили. Для всей семьи это было накладно, если учитывать цены на побережье. Каждое лето вся наша семья ехала в деревню, точнее на хутор Кундрюченский, который затерялся в Сальских степях, и отдых проходил среди «моря» степного. И хоть там и было много довольно-таки больших прудов, и мне приходилось бывать на берегах большого водохранилища, но тем не менее, море есть море. Волны, вода до горизонта ... думаю, продолжать не стоит. Подростком, я сам научился весьма неплохо плавать в тех самых прудах, мог без перерыва проплыть большие дистанции, единственное, чего я не любил — так это плавать очень быстро. Я очень любил лечь на спину и плыть, плыть, смотря на небо, это меня просто завораживало, только, рано или поздно, появлялся «неизвестно» откуда противоположный берег пруда, и иллюзия бескрайности исчезала, чего не скажешь о море. Конечно, я не «упирался» в турецкий берег Чёрного моря, но, тем не менее, заплывая далеко за буйки, мог ощущать иллюзию бескрайности моря. В море плавать, естественно, оказалось гораздо проще, зато нырять было сложнее.
Вода под Судаком была кристально чистой, как я уже упоминал, и это преподносило порой некоторые неожиданные, неприятные сюрпризы. Как-то я нырнул довольно-таки глубоко и задержался дольше, чем следовало и в результате пришлось срочно «всплывать». При этом, поверхность воды казалась совсем рядом — протяни руку и всё, а ты поднимаешься вверх, поднимаешься, а поверхности всё нет да нет. Короче, с горем пополам я всё-таки добрался до поверхности и смог вздохнуть. Таким весьма эффективным и наглядным способом, я «познакомился» с оптическим обманом морской воды. Но не эти мои впечатления, несмотря на их новизну для меня, стали наиболее памятными и интересными для меня. Привёл я эти свои впечатления для того, чтобы поведать о нескольких интересных маленьких открытиях, весьма далёких от прелестей морского курорта. То, что я могу лечить, стало довольно быстро известно довольно-таки многим в маленьком Судаке. В одной семье, куда меня пригласили в гости, меня попросили просканировать одного мужчину. Я быстро определил у него наличие и положение активной язвы и положение рубцов от язв прошлых, что всех очень удивило.
Но, не это меня удивило. Каждый раз, когда я начинал сканирование или лечение язвы, его жена получала мощный электрический разряд и начинала смешно подскакивать. Всё это выглядело весьма комедийно и, наблюдая за такой реакцией, было очень трудно не расхохотаться до слёз. Только нормы приличия не позволяли мне это сделать, хотя это и было не легко. Самое интересное было то, что подобная необычная реакция этой женщины не зависела от расстояния до неё, каким-то образом её организм трансформировал поле моего воздействия в электрический разряд. Мне пришлось научиться изолировать её от своего воздействия. Как я понял после этого случая, под моё воздействие попадали все, кто в данный момент находился в непосредственной близости от меня. Я не исключал возможность подобного, довольно часто люди просили о возможности даже просто постоять рядом со мной. Я обычно удивлялся подобным просьбам, и когда всё-таки спросил для чего это нужно, мне отвечали, что постоять со мной рядом десять-пятнадцать минут было достаточно, чтобы довольно долго не было бессонницы и т.д. Но я не видел, как моё воздействие влияет на человека.
Столь необычная реакция, проявляющаяся весьма наглядно, позволила мне впервые так чётко наблюдать за своим воздействием. Достаточно было мне только немного активировать себя, как эту женщину тут же начинал бить ток, и она подпрыгивала так, как будто села на кнопку или наступила на неё. Такая стопроцентная обратная связь на моё воздействие, причём, весьма наглядная, позволила мне научиться более тонко управлять своими полями. Я добился того, что мог воздействовать на одного человека, в то время, как на человека, находящегося рядом на расстоянии в полметра, никакого воздействия не происходило вообще. И ещё одно любопытное маленькое открытие я сделал в городке Судак. Во время моего нахождения там, я увидел афишу, приглашающую на психические опыты. Я никогда раньше на подобных выступлениях не был и решил пойти.
Выступающий артист, фамилию которого я не запомнил, демонстрировал на отдыхающих обычный гипноз и предложил продемонстрировать свою возможность читать мысли и находить спрятанные вещи, что-то подобное тому, что в своё время демонстрировал знаменитый Вольф Мессинг. Я решил, в свою очередь, поэкспериментировать на нём. Если зрители прятали вещь в одном месте — я мысленно прятал её и создавал ложные цели, которые он и находил. В какой-то степени я до сих пор чувствую свою вину за сорванное выступление. После нескольких неудачных попыток найти спрятанную вещь, я всё-таки «открыл» для него спрятанную вещь и он смог, с некоторым достоинством, выйти из щекотливого положения. Он только твердил, как необычайно трудно ему сегодня работать с публикой. Он решил взять реванш, предложив точно сказать день, месяц и год рождения нескольких добровольцев. Артист предложил добровольцам из зала мысленно подумать о своём дне рождения. И он предпринял попытку телепатически «считать» эту информацию с их мозгов.
Я уже немного разбирался в механизмах телепатии и опять немного «нашкодил». Я заблокировал сигналы добровольцев и сам мысленно стал посылать ему разные числа дней, месяцев и лет. Он вновь растерялся от полного непонимания происходящего на сцене. Когда я убедился, что моя тактика работает, я перестал мешать и позволил ему всё-таки продемонстрировать свои возможности. После представления я подошёл к нему и попытался объяснить причины происходящего на сцене. Но он, такое у меня сложилось впечатление, даже не «въехал» в то, что я ему говорил. Для меня же произошедшее имело важное значение: я узнал новые грани своих возможностей и понял много нового...
5. Красная Армия всех сильней
Через десять дней я вернулся в Минеральные Воды и провёл остаток своего отпуска перед службой за чтением книг, лечением друзей и знакомых и т.д. И вот, в начале августа 1984 года, я отправляюсь в одесский военный округ, в его штаб. Естественно, я нашёл здание окружного штаба и в назначенный день, на следующее утро после прилёта в Одессу, я появился там и сообщил по указанному телефону о том, что лейтенант Левашов прибыл для дальнейшего прохождения службы. По телефону мне приказали сидеть в вестибюле и ожидать когда ко мне спустятся. Моя служба началась с маленького конфуза, я прибыл для прохождения службы в своей обычной одежде, так как нам в военкомате форму не выдали. Поэтому, когда минут через 10-15 появился штабной подполковник и стал кого-то высматривать по сторонам и без всякого успеха, я решил выяснить, не меня ли он ищет. Я обратился к нему, как положено и спросил об этом. Он с удивлением посмотрел на мою «гражданскую» одежду и подтвердил моё предположение. Он просто не ожидал меня не в форме и поэтому даже не обратил внимание на гражданское лицо. Так или иначе, он предложил мне выбрать несколько мест назначения.
Мне было всё равно, где и как служить, тем более, я не знал, где находятся воинские части, о которых он говорил и предложил послать меня, куда он сочтёт необходимым. Наверно, его удивил такой мой ответ, и он послал на должность командира взвода в часть 44219. Я получил все необходимые бумаги и отправился в эту часть, которая оказалась воинской частью, где мы прошлым летом проходили воинские сборы и принимали присягу. Эта часть располагалась на берегу Чёрного моря и недалеко от г. Ильичёвска, расположенного при торговом морском порте г. Одессы. В принципе, это был пригород Одессы, из которой туда ходили даже трамваи. Мне подсказали, как добраться до Ильичёвска, туда ходили и автобусы, и такси. На автобусной остановке, которая была недалеко от «всемирно» известного одесского Привоза (для тех, кто не знаком с этой достопримечательностью Одессы, сообщаю, что это — базар) мне предложили быть четвёртым в такси (четыре человека сбрасывались поровну за проезд), я согласился и с ветерком (тот день был очень жарким) доехал до ворот военного городка, где находилась и моя часть.
С чемоданом я добрался до штаба своей части и представился командиру части. Меня представили командиру роты, в которой был мой взвод и другим офицерам, которые были в тот момент в штабе. Командиром роты только недавно стал выпускник нашего факультета, закончивший университет несколькими годами ранее. Кроме него, среди офицеров оказался и прошлогодний выпускник, которого я знал сам и Юрий Миленко — мой сокурсник, с которым мы учились вместе до четвёртого курса (до распределения по кафедрам) в одной группе. Миленко прибыл на день раньше меня и уже получил назначение на боевое дежурство, которое постоянно несли, сменяя друг друга, несколько офицеров. Для начала меня поместили в домик при части, где уже обосновался Юрий. Офицеры имели право жить вне части, места в офицерском общежитии ожидались в ближайшее время, но я решил найти и снять себе комнату, Юрий решил присоединиться ко мне. Мы нашли комнату в многоквартирном доме, если мне не изменяет память — на ул. Парковой, через дорогу от которой метрах в двухстах-трёхстах плескалось Чёрное море. Казалось бы, курорт да и только! Но это только показалось на первый взгляд. Первым же вечером мы поплескались в море, но потом, по мере вхождения в службу, всё меньше и меньше оставалось времени и желания после службы плескаться в море. Самое смешное то, что первые две недели я становился в офицерский строй в гражданской одежде. На складе просто не было моих размеров, ситуация и на самом деле была комичная.
На утренних и послеобеденных построениях части во главе строя в первой шеренге стоит человек в гражданской одежде (я был самый высокий и среди офицеров, и среди прапорщиков и солдат). К концу второй недели подобного «цирка», у командира части не выдержали нервы и он приказал прапорщику, отвечающему за склады, вскрыть склады для военного времени и хотя бы там найти что-то для меня. После развода мы с прапорщиком отправились на склад, где, после довольно продолжительных поисков, нашли подходящую полевую форму. Я расписался в получении оного имущества и вечером занялся пришиванием погон и других знаков отличия, положенных по форме. На следующий день, я впервые появился на службе в офицерской форме и начал принимать свой взвод.
Полевая форма идёт только с сапогами, и я надел хромовые сапоги, которые тоже разыскали с большим трудом (у меня был 45 размер ноги, кстати, очень маленький для моего роста, к моему счастью). Кто служил в армии, тот поймёт хорошо, что такое сапоги с портянками в августовскую жару на побережье Чёрного моря. Ноги были, как в бане. Все остальные офицеры и прапорщики, которым «повезло» с их габаритами, «прохлаждались» в туфлях. По уставу я не должен быть в полевой форме в обычных условиях, поэтому я был отправлен в славный город Одессу, в военное ателье, где мне пошили по моей фигуре повседневную и парадную форму. Я также нашёл и купил уставные туфли и другие принадлежности. Где-то недели через три я забрал форму из ателье и только с тех пор стал «соответствовать» должности по уставу...
Кто-то может спросить, кого волнует этакая дребедень!? Во-первых, два года службы в армии, тоже часть моей жизни и биографии. А, во-вторых, многое, произошедшее в армии за эти два года, самым непосредственным образом относится к событиям, некоторые из которых стали поворотными в моей жизни. И кто знает, если бы я попал в какой-нибудь закрытый институт по распределению, сложилась бы так же моя жизнь или нет, скорее всего, нет, или пошла бы по другой дорожке. И хотя это и была бы похожая дорога познания, я сомневаюсь, чтобы она была такой же. Может быть в альтернативном варианте я бы и пришёл к тем же понятиям и открытиям, но, скорее всего, гораздо позже. Судьба распорядилась по-другому, и первый её подарок я получил там, где меньше всего ожидал.
* * *
Где-то через месяц службы, квартира в офицерском общежитии освободилась и лейтенант Миленко перебрался туда, я же — отказался, я никогда не был любителем общежитий, да ещё, когда втроём в одной квартире. Итак, я стал снимать комнату один, что, в принципе, меня очень устраивало. Хозяйка квартиры, пожилая женщина, как-то пригласила меня на чай. Будучи на пенсии, ей не хватало человеческого общения и хотелось переброситься «парой» слов с кем-то. Как-то за чаем, слово за словом, разговор перешёл на необычное, и я ей рассказал историю Вольфа Мессинга, о которой я читал в каком-то журнале. Я пересказывал содержание статьи, в том числе и о том, как он впервые узнал о своих способностях, будучи ещё ребёнком. В статье говорилось о том, как, будучи мальчишкой, он забрался в поезд без билета и когда в поезд зашёл контролёр он с перепугу протянул ему обёртку конфеты вместо билета и контролёр прокомпостировал её, как билет, да ещё и сказал, что, с таким билетом, нечего залазить на верхнюю полку или под полку (точно не помню), что безмерно удивило Вольфа.
Во время рассказа я наверно подсознательно вошёл в состояние воздействия и, в результате этого произошло нечто, что удивило уже меня. Во время этого разговора я двинул кистями своих рук, на что моя квартирная хозяйка среагировала самым неожиданным образом. Она посмотрела с удивлением на меня и спросила: «Чего это твой тапок вдруг прыгнул!?» Я посмотрел на свои тапки — они были там же, где и раньше, т.е. на моих ногах. Ещё одно движение — и ещё один возглас хозяйки: «...смотри и другой прыгнул!» Я решил провести эксперимент и немедленно отправился в свою комнату, где нарезал несколько бумажек, по размеру близких к размеру денег. Вернулся на кухню и, держа руки за спиной, сказал квартирной хозяйке следующее: «Я сейчас из-за спины достану денежную купюру и не были бы Вы столь любезны сказать мне её достоинство». Она согласилась, и я достал и дал ей в руки одну из бумажек, думая о ста рублях. Каково же было моё удивление, когда она совершенно спокойно мне говорит: «Давно я не держала в руках сотенную купюру». Меня это настолько ошарашило, что я спросил её, не ошибается ли она? Хозяйка с ухмылкой посмотрела на меня, поднесла бумажку к лампочке и сказала: «Я, что ли, в первый раз держу деньги в руках. Смотри, здесь водяные знаки и физиономия Ленина!»
Такой её ответ потряс меня ещё больше, я стал доставать из-за спины другие бумажки и мысленно думал — десять, двадцать пять, пятьдесят рублей — и каждый раз она точно говорила мне их «достоинство». Я достал из-за спины одновременно несколько бумажек и сказал ей, что это — пачка денег в пять тысяч рублей и попросил проверить это. И вновь, как ни в чём не бывало, она совершенно серьёзно и спокойно перетасовывала эти бумажки и сказала мне, что всё точно и в пачке действительно пять тысяч. И даже спросила меня, откуда у меня такие большие деньги? Всё происходящее меня потрясло, но я не остановился на эксперименте с бумажками. Я мысленно представил, что её телевизор стал невидимым, и тут же она заявила: «Смотри, телевизор куда-то исчез, а ваза с цветами, стоящая на нём, висит в воздухе!» Потом для неё стал прозрачен шкаф и вещи оказались висящими в воздухе. Под моим воздействием, стены дома стали прозрачными также и тут я решил проверить ещё одну свою догадку. Я попросил посмотреть на мою руку и представил себе, что рука стала прозрачной и видны кости руки и сосуды. Практически немедленно моя хозяйка уставилась с вытаращенными от удивления, даже больше, чем от вида летающих по воздуху вещей, глазами на мою руку и сказала: «Смотри — твоя рука стала прозрачной, и я вижу кости и сосуды!» Любопытно и то, что хозяйка моей квартиры не блистала ни образованием, ни интеллектом. И, тем не менее, она, под моим воздействием видела и передавала в деталях вещи, которые она не могла знать или придумать.
Это было невероятно, но факт, и я понял, что под моим воздействием человек может «видеть» невидимое обычным глазом. Теперь мне предстояло проверить это открытие на других и убедиться в его повторяемости.
* * *
Несколько раз в неделю мне приходилось проводить политзанятия с солдатами своего взвода. И как-то раз, изложив необходимый материал довольно быстро о каком-то «очень» интересном пленуме ЦК КПСС, я предложил желающим поучаствовать в эксперименте. Все мои солдаты сразу проснулись и с интересом уставились на меня. Я провёл уже известные мне тесты и отобрал наиболее чувствительных к воздействию солдат. А затем попробовал ввести их в состояние, аналогичное состоянию, в котором моя хозяйка видела невидимое, и обнаружил, что не все из них входят в это состояние. Но некоторые всё же входили. Мои политзанятия после этого стали очень популярны среди солдат, многие спрашивали, когда я проделаю что-нибудь «эдакое» снова. Обычно, быстро изложив никому не интересный материал о партийных съездах, конференциях и их решениях, я переходил к своим экспериментам, которых все с нетерпением ждали (включая и меня).
Скоро, слухи о моих «политзанятиях» распространились среди солдат, прапорщиков и офицеров. И многие просили меня показать что-нибудь. Тогда каждую ночь в казарме оставался офицер или прапорщик, для пресечения неуставных отношений. Несколько раз в месяц дежурил и я. Задача была простая — сидеть в ленинской комнате и наблюдать за соблюдением уставных взаимоотношений. После отъезда остальных офицеров и прапорщиков по домам, в части оставался наряд и, так называемые, ответственные (об их обязанностях я только что поведал). В своё свободное до отбоя время часто солдаты собирались в группы и просили меня показать что-нибудь. Среди солдат, сержантов, прапорщиков и офицеров со временем выявились «звёзды» оригинального жанра.
Я придумывал всё новые и новые эксперименты и тут же их проверял на практике. Используя свои умения и возможности влияния на людей, я никогда никого не унижал, не заставлял делать что-нибудь оскорбительное. Поэтому все с большим энтузиазмом соглашались на участие в моих опытах. Всегда было смешно, но не обидно и все без исключения и зрители, и участники, и я сам, получали здоровый заряд веселья. И кроме этого, мои эксперименты вносили некоторое оживление в солдатские и офицерские будни. Мне приходилось заступать и в наряд по части, сначала помощником, а потом и дежурным по части. Причём, порой было по десять нарядов в месяц, в наряд заступали в 18.00 и сдавали дежурство следующему наряду в 18.00 следующего дня. Точнее — приём и сдача начинались в 18.00, а порой приёмо-сдача наряда завершалась через два часа, и тогда приходилось топать на своих двоих до квартиры. За эти суточные дежурства удавалось поспать, в лучшем случае, четыре часа. Кровать для отдыха наряда была тут же в дежурке, за фанерной перегородкой. Время отдыха помощника дежурного приходилось на ночь, и можно было хоть немного отдохнуть.
Время отдыха дежурного приходилось на время после утреннего развода и приходилось «отдыхать» при звуковом бедламе штаба, непрерывных звонках, отдаваемых по телефону и лично приказов командира части, начальника штаба и других старших офицеров. Меня поймёт хорошо тот, кто служил и слышал, как командир части требует подачи своей машины из парка к штабу, особенно, когда он отдал приказ пять минут назад, а машины ещё нет... Когда все покидали службу, помощник или дежурный постоянно находился в дежурке, «сидя» на телефонах. Сидишь и смотришь на телефоны и вспоминаешь анекдот про чукчу, который сидит и смотрит на телефон и говорит: «Телефона-телефона чукча кушать хочет...» Ночью телефоны «молчали» вообще, иногда только раздавались звонки из караулки или подразделений. Зато с утра и до обеда телефоны не смолкали ни на минуту.
Как-то раз в наряде во время «мёртвого сезона» ко мне подошли несколько офицеров и прапорщиков и попросили показать мои чудеса. Я вызвал из подразделений своих «звёзд», отобрал среди прапорщиков и офицеров хорошо реагирующих, и начал своё «представление» в дежурке части. На этот раз я решил придумать что-нибудь новенькое. Я создавал перед ними кирпичные стены и просил пройти сквозь них, результат был такой же, как если бы я попросил их пройти через реальные каменные стены. Я представлял, что отрезаю себе голову и держу её у себя подмышкой. Создавал своих двойников и посылал их на все четыре стороны. И делал многое другое, как очень смешное, так и не очень (снятие своей головы).
Когда потом я спрашивал участников своего «шоу» о том, как они видели мои действия, ответ удивил меня самого. Когда я представлял, что отрезаю свою голову — они видели всё в мельчайших деталях. Видели, как я отделяю голову от своего тела, беру её подмышку, видели, как текла кровь и как у «отрезанной» головы двигались глаза и шевелились губы. Такой реальности я даже не предполагал и был рад тому, что никто не сошёл с ума от увиденного. Но чаще всего я делал что-нибудь смешное: «приклеивал» ноги к полу, руки к стенам или друг к другу, создавал роту своих маленьких двойников и приказывал им маршировать на столе. Я сам, участники опытов и просто зрители покатывались со смеху. Как-то я решил «сместить» своих помощников в прошлое, во времена динозавров. Когда для них исчезла привычная реальность, и они оказались в прошлом Земли, их реакция была неповторима. Особенно, когда они увидели Тиранозарус Рекс или Т-Рекс. Увидев и услышав рёв Т-Рекса, они реагировали по-разному. Кто-то тихонько сполз по стенке вниз, кто-то превратился в неподвижную статую, кто-то тихонько-тихонько двинулся от динозавра и, достигнув «безопасного» расстояния, стал «брать на грудь» мировые рекорды по бегу на малые и большие дистанции одновременно.
Всё это и многое другое было безумно смешно, так как все участники «представления» были в полном сознании, продолжали мыслить независимо, имели своё собственное мнение, только... действовали в реальностях, в которые я их перемещал. Всё это было безумно интересно. Да, кстати, я нашёл и некоторое практическое применение этим эффектам. К примеру, я обнаружил, что моя квартирная хозяйка стала «одалживать» у меня деньги, то десять рублей, то двадцать пять. Она видно решила, что у меня денег «куры не клюют» и какие-то десять или двадцать пять рублей я даже не замечу. Меня подобный «побочный эффект» моих опытов с деньгами явно не устраивал, и я решил положить конец подобному недоразумению. Я «просто» создал на входе своей комнаты невидимую стену для хозяйки. После того, как я это сделал, «мистическое» исчезновение денег прекратилось. Через некоторое время моя квартирная хозяйка выразила недовольство тем, что не может в моё отсутствие, войти в мою комнату и заняться «уборкой». Меня подобная «забота» не очень радовала, и я решил найти другую квартиру для съёма. С помощью моего брата, который гостил у меня, я снял двухкомнатную квартиру до конца своей службы...
Между всем этим — службой, поиском квартиры и т.д. — я продолжал свои эксперименты. Однажды, наблюдая, как разные люди реагируют на моё воздействие, я задумался над вопросом: почему один человек видит всё создаваемое мною, а другой, даже достаточно чувствительный — нет? Ведь все имеют одинаковое число нейронов, тождественную структуру мозга и т.д. Способность видеть и реагировать на воздействие не зависело от образования или умственных способностей. И я задался для себя целью понять причину этого явления. Я поступил очень просто, ввёл одного человека в «активное» состояние и сравнил его мозг с мозгом человека, который в этом состоянии не находился. Я сравнил ... и обнаружил качественные отличия мозга человека в активном состоянии от мозга человека в пассивном состоянии.
Следующим закономерным шагом было желание создать качественные изменения у мозга человека в пассивном состоянии. Первая же попытка удалась, работая по принципу «образа и подобия», к разочарованию верующих, не божественного, а самого, что ни на есть, человеческого: через десять-пятнадцать минут созидания качественно нового мозга у человека в пассивном состоянии, я добился желаемого результата. Оба стали видеть одинаково и синхронно. Меня подобная удача окрылила, мне нужно было убедиться в том, что произошедшее не было случайностью или каким-нибудь психическим явлением. Я попробовал сделать подобное снова... и у меня всё получалось раз за разом. Отличия заключались лишь во времени, которое мне нужно было тратить на преобразование мозга конкретного человека. Все имеют разную генетику, сущность, образование и воспитание, таланты и качества, и поэтому мне требовалось разное время и разные усилия с моей стороны, чтобы «привести» мозг конкретного человека к желаемому качественному состоянию.
Для простоты понимания этого процесса, я часто привожу пример с мозаикой. Каждый человек имеет разное число нужных для трансформации мозга «фрагментов мозаики». Для качественного преобразования мозга за две-три минуты у человека должно быть не менее девяносто пяти фрагментов мозаики, из ста необходимых. У кого-то есть только пять фрагментов из ста, необходимых для качественного преобразования мозга, и мне необходимо было «добавить» недостающие девяносто пять фрагментов для осуществления оного преобразования. Когда я это совершал, всегда появлялись новые качества, и эти новые качества были отнюдь не иллюзорными. После преобразования мозга человек приобретал, к примеру, возможность видеть внутренние органы других. Я обнаружил это ещё в первый свой эксперимент с моей квартирной хозяйкой. И это было не просто моё внушение. В этом состоянии человек видел не просто внутренние органы, а внутренние органы конкретного человека, со всеми особенностями и патологиями данного человека, а не кого-то вообще.
Это моё открытие стало тем ключом, с помощью которого я начал открывать один закон природы за другим. Но это будет несколько позже, а тогда было только Начало, причём, Начало с большой буквы, по крайней мере, для меня...
6. Красная Армия. Окончание
Служба в армии офицером в войсках радиоэлектронной борьбы наверно отличалась от службы лейтенантом в мотострелковых или танковых войсках, но, тем не менее, не была «малиной», как может показаться некоторым. Практически всё время приходилось находиться на службе, и даже летом, хотя Чёрное море было за забором части в нескольких сотнях метров, мне было не до купаний. Конечно, я мог сказать в роте, что пошёл в автопарк, а там договориться с дежурным прапорщиком о том, что если меня будут искать, сказать дежурному по части, что я «только что» ушёл на боевое дежурство, а на боевом дежурстве... думаю продолжать не надо, и так понятно, а самому отправиться купаться на море. Но у меня не возникало желание поступать так. И не потому, что я был фанатом службы, а потому, что это не резонировало с моей душой. В выходные, которые были свободны от службы, я предпочитал хорошенько выспаться и заняться хозяйственными делами.
Да, я перебрался с первой квартиры на другую, где я был сам себе хозяин. Я снял квартиру на всё время моей службы, гораздо ближе к месту моей службы и дальше от моря. Хотя это и не имело принципиального значения, ибо я не имел возможности, да и желания «пропадать» на море. Квартира была двухкомнатной, что мне совершенно было не нужно. Но в этом «удружил» мой брат Владимир, когда по делам своей работы он прилетел в Одессу и проведал меня. Он немедленно занялся поиском квартиры и нашёл мне именно двухкомнатную квартиру и заплатил за неё вперёд, поставив меня перед фактом. Таким образом, я въехал в двухкомнатную квартиру без мебели. Из своей части я привёз кровать и постельные принадлежности, закупил кое-что для кухни и... мой быт был организован. Благо, что холодильник и кухонный стол со стульями, хозяева квартиры всё-таки оставили. В принципе, я появлялся в своей квартире во время обеденного перерыва и на ночь, если не был в наряде.
В редкие выходные, я отправлялся в Одессу, на знаменитый Привоз и закупал всё необходимое для своих кулинарных изысканий. Эти «изыскания» не были чем-то уж супер, но моя зарплата позволяла мне покупать деликатесы, которые я не мог себе позволить, будучи студентом. Могу сказать только, что колбасы с Привоза были просто изумительные. На Привозе был большой колбасный ряд, и обычно я обходил его и выбирал колбасы, которые казались мне хорошими. Обычно я пробовал понравившуюся мне колбасу, и довольно скоро я уже знал, у какой колбасницы какая колбаса, да и они меня уже знали. Закупал там же мясо, душистое растительное масло, крестьянскую сметану, в общем ... картина понятная. Студентом, я это не мог себе позволить, зато теперь мог себя немного побаловать. Когда я был студентом, я видел, как продавцы на базаре гоняли студентов, которые ходили по рядам и «пробовали» у торговцев их товар. «Попробовав» у десяти-двенадцати торговцев, студенты пытались таким образом наполнить свои пустые желудки, так как в большинстве случаев они «спускали» свою стипендию очень быстро, а потом искали способ «дотянуть» до следующей. Поэтому, мне очень не хотелось, чтобы меня кто-то принимал за такого «пробовальщика» и когда был студентом, и позже. Если для кого-то подобное было развлечением, то для меня это было унизительно. Каким бы голодным я не был, я считал непозволительным для себя подобное унижение или даже чей-то намёк на нечто подобное. На Привоз я довольно часто ездил в форме, и в таком виде ни у кого не возникало мыслей о моём желании «объесть» «бедных» торговцев. Сейчас смешно вспоминать о своих ощущениях и мыслях того времени, но это было, и было со мной.
Жизнь офицера не была для меня чем-то невыносимо тяжёлым, как об этом говорят прошедшие армию молодые парни. Я конечно был офицером, а не солдатом, но не думаю, что дело только в том, кем ты служишь, но и как ты служишь. Приходилось мне слышать о тяготах службы и от офицеров-двухгодичников, и от солдат. Конечно, в армии было много дурости и несуразицы, но и много того, что действительно необходимо и что действительно делает из мальчишки мужчину. Были у нас в части офицеры, которые к солдатам относились, как к трамплину для своей карьеры. К примеру, дежурный или помощник дежурного, проверяя по уставу караульную службу, каждый раз объявлял «тревогу», а это означало, что и отдыхающая и бодрствующая смены караула поднимались «в ружьё», по команде нападение на охраняемый объект и неслись на этот объект. Таких офицеров солдаты не уважали, и я с ними был солидарен в этом вопросе. Но это не значит, что я сам делал какие-то попущения, совсем наоборот. Только я старался действовать справедливо, как я сам понимал это.
Когда по семь-десять суток в месяц проводишь в наряде, довольно быстро усваиваешь многие нюансы службы. Как «зелёный» лейтенант, я, проводя по уставу проверку караульной службы, приходил в караулку, брал начальника караула или разводящего и караульного из бодрствующей смены, отправлялся на проверку часовых. По мере приближения к охраняемым объектам, почти всегда были слышны звуковые сигналы, назначение которых я понял довольно-таки быстро. Оставшиеся в караулке этими сигналами предупреждали часовых об идущем проверяющем, и когда я достигал каждого охраняемого объекта, часовые бодрым голосом докладывали мне о том, что происшествий нет. Меня, да и не только меня, просто и не без смекалки, «обводили вокруг пальца». Это было весьма остроумно, но роль «лопуха» меня не очень устраивала. Поэтому я изменил свою тактику. Вместо того, чтобы зря бегать по охраняемым объектам, я, придя в караульное помещение, напрямую шёл в комнату начальника караула, где висела электронная схема охраняемых объектов. На ней были лампочки, каждая из которых зажигалась тогда, когда часовой, обходя объект по заданному маршруту, нажимал очередную кнопку. Поэтому, находясь в караульном помещении можно было наблюдать за движением часового по охраняемому объекту.
Так вот, зная расстояния между точками, я садился напротив этой схемы и наблюдал за лампочками. Если очередная лампочка не зажигалась через время, которое требуется на прохождение между двумя точками маршрута часового, плюс время на выкуривание сигареты и добавку на «черепашью» скорость, я объявлял тревогу. И что самое интересное, солдаты никогда не считали мои действия неправильными. Очень часто, когда я просил прислать мне горе-часового после смены, солдаты мне говорили: «Тов. лейтенант, не стоит Вам этим заниматься, мы сами разберёмся». Думаю, что этот часовой не спал в положенное время отдыха, а со шваброй наводил блеск в караулке. Иногда сержанты и солдаты второго года службы смывались из казармы на море или к своим девушкам. Обычно, на свою койку они клали шинель и прикрывали её одеялом. Если не пройдёшь между койками, то и не заметишь подобной подмены. У дежурного по роте всегда был готов ответ, что данный сержант, ефрейтор или солдат пошли облегчиться. Я, понимая, куда они шли «облегчаться», давал дежурному полчаса на то, чтобы «облегчающийся» доложил о своём прибытии мне в дежурку.
Я знал, что только я покидал расположение роты, к «облегчающемуся» нёсся посыльной из роты и прерывал «облегчение» отсутствующего, вне зависимости от степени «облегчения». После чего, появившись в дежурке «застуканный» на самоволке молодец, докладывал мне, и я сам определял ему наказание за проступок, которое чаще всего заключалось в мытье полов в штабе части. Я никогда не докладывал о происшествии ни командиру той роты, ни командиру части, потому что я уже наказал за нарушение. Мои штрафники всегда считали, что если я их «застукал» — наказание справедливо и всегда качественно мыли полы сами. Другие офицеры поступали в подобных ситуациях иногда по-другому, докладывали командиру части. В результате этого, вся часть стояла на плацу добрых часа полтора, слушая ораторские речи командира части и, в результате чего, очередные наряды вне очереди очень часто получали совсем не те, кто был причиной происшествия. По стойке «смирно» всё это время стояла вся часть, включая офицеров и прапорщиков. Думаю, картина ясна...
Во время, так называемого, паркового дня по субботам, я солдатам своего взвода давал план работ на день и ставил условие, что, если они качественно сделают всю работу раньше времени, всё остальное время — их личное время. Условием было только проверка качества работы. Такая постановка вопроса давала стимул для солдат сделать хорошо работу, им было выгодно сделать всё быстро и качественно, а не «тянуть» резину, имитируя кипучую деятельность, потому, что обычно, если они завершали одну работу раньше времени, им тут же находили новую. Если завершали и эту, находили вновь, даже если это была бессмысленная работа. Таким образом у солдат «убивали» любую инициативу, желание и необходимость делать что-нибудь быстро и качественно.
В моём взводе был один солдат, который был просто человеком-проблемой. У него была солдатская смекалка, только наоборот. К примеру, когда одна из станций стояла на боевом дежурстве, он решил погреться в теплоте дизельного электрогенератора. По инструкции, во время работы дизеля, там нельзя долго находиться из-за высокого содержания угарного газа. Так мой «Тёркин»-наоборот решил поспать на маскировочных сетях, лежащих в дизельной. А чтобы не угореть, надел противогаз. Казалось бы, остроумно, если бы не одно маленькое «но». Противогаз не защищает от угарного газа. Если бы прапорщик, начальник этой станции и его прямой командир, случайно не заглянул бы в дизельную установку, был бы из «сообразительного» солдата «тёпленький» труп.
Но «приключения» бравого солдата на этом не закончились, он каким-то непонятным образом устроил пожар на станции, находящейся на боевом дежурстве. Благо, что пожар обнаружили быстро и потушили. Как командир взвода, я нёс материальную ответственность за технику своего взвода и мне, вместе с начальником пострадавшей станции, пришлось восстанавливать её после пожара. Станция стоила многие миллионы, можно только себе представить, что бы было, если бы пожар не потушили вовремя. Кое-какое пострадавшее от пожара оборудование удалось списать по износу, но кое-что пришлось оплатить из своего кармана мне и начальнику станции. «Герой» получил только несколько нарядов вне очереди. После этого случая горе-солдата уже на пушечный выстрел не подпускали к технике. Его определили служить в котельную, где он вновь отличился, чуть не взорвав котёл отопления казарм. Он вновь уснул в тепле, а когда это обнаружили температура в котле была в красной зоне, ещё бы немного и ... котёл бы взорвался вместе со сладко спящим солдатом. Благо, что этот солдат дослуживал свой второй год, и мне не пришлось наблюдать его «изобретательность» во второй год своей службы...
