Примерно в это же время со мной произошло событие, которое имело для меня определённые последствия. И причиной этих последствий стали действия врача-окулиста. Когда я был маленьким, мой правый глаз был, как говорят медики, ленивым. Доминировал левый глаз с остротой зрения 1, в то время как острота зрения правого глаза была 0.9. В принципе — весьма распространённое явление, не выходящее за пределы нормы. Тем не менее, врач-окулист приняла ошибочное решение, ошибочность которого она впоследствии и признала, но для меня это уже ничего не меняло. Мне прописали носить очки с чёрным стеклом для левого глаза и простым стеклом для правого, чтобы силой заставить правый глаз быть активным. Подсознательно я всеми возможными для себя способами саботировал подобное «лечение». Всякий раз выходя за порог дома, я тихо мирно отправлял эти очки себе в карман, а перед возвращением домой — возвращал их себе на переносицу.
Эта моя маленькая хитрость работала некоторое время до тех пор, пока меня с ней не застукали на месте «преступления». После чего, мне было в популярной форме объяснено, как это важно и необходимо для меня самого. С меня взяли слово, что я не буду более снимать очки ни при каких обстоятельствах. Меня просто поймали в «ловушку». Мама прекрасно знала, что если я дам своё слово, то ей тогда беспокоиться нечего. С малых лет данное мною слово я не нарушал. Часто даже во вред себе, как и произошло со мной в случае с очками. Я стал носить очки постоянно, несмотря на то, что лично мне это очень не нравилось. И в один прекрасный день, который для меня лично стал далеко не прекрасным, я почувствовал кинжальную боль в своём правом глазе.
Прибежав домой с кровавым глазом, я перепугал свою маму, меня немедленно повезли к врачу-окулисту, которая констатировала паралич нескольких глазных мышц правого глаза, как выяснилось значительно позже, от напряжения одна мышца даже лопнула и, на память об этом на ней сохранился рубец. Врач извинилась перед мамой за последствия её неправильных действий, но для меня это уже ничего не меняло. На долгие годы некоторые мышцы правого глаза остались парализованными, что принесло мне много неприятных моментов, как ребёнку. Когда я понял, что могу лечить других, я восстановил эти глазные мышцы у себя, но … это случилось в моём ещё нескором будущем. А в то время я тяжело переживал эти последствия ошибки врача. После этого случая я стал более осторожно давать своё слово, зная, что я его должен буду выполнять, несмотря ни на что…
Со мной в детстве, да и не только, происходило много всего необычного, много раз я попадал в критические ситуации, которые для многих других заканчивались трагически. Но мне всегда «везло» — и всё обходилось без каких-либо серьёзных для меня последствий. Я впитывал окружающий мир, как губка, «жадный» до всего нового и необычного. Я познавал мир и с деткой непосредственностью восторгался его красотой и неповторимостью. Детские годы остались в памяти, как что-то чистое и прекрасное. Когда все вокруг казались такими замечательными и хорошими и т.д. И хотя будущее принесло мне немало разочарований в людях, я никогда не переставал верить в хорошее, в людей. Только на своём собственном опыте пришёл к тому же пониманию, которое я значительно позже прочитал в «Славяно-Арийских Ведах»:
«Уважать нужно тех, кто достоин уважения, любить надо тех, кто достоин любви и верить только тем, кто доказал делом своим право на доверие…»
Ещё в детстве я стал создавать свой собственный мир, и постепенно он у меня разрастался, в нём появлялись сначала новые «страны» и «континенты», а потом и новые «звёзды», галактики и Вселенные и не только воображаемые… Но это всё ещё только будет. А пока мир продолжал преподносить мне свои сюрпризы. Об одном таком случае-сюрпризе мне хотелось бы рассказать немного поподробнее, так как он относится к необычной, особой категории. Когда мне было лет десять-одиннадцать мне «приснился сон». Я уснул и … вдруг оказался в полном сознании стоящим на краю крыши нашего пятиэтажного дома. Всё было абсолютно реально, я чувствовал дуновение ветра, как он ласково трепал мои волосы. Я чувствовал запахи, слышал звуки, краски окружающего были гораздо более яркими и сочными, чем обычно. Всё вокруг было более объёмно, глубже, реальнее. Я стоял на краю крыши и знал, что я должен шагнуть с неё и полететь… но я знал, что летать я не умею и не делал этого шага. Весь мой богатый опыт «полётов», уже мною совершённых и мой внутренний голос, говорили мне: «ты разобьёшься или, минимум, переломаешь себе руки-ноги». Но, тем не менее, что-то внутри меня подталкивало к этому шагу, влекло необъяснимо. И я решил пойти на компромисс — спустился по лестнице подъезда вниз и вышел на улицу для того, чтобы проверить свои «лётные способности» в оптимальных для этого условиях.
Разбежавшись, я прыгнул в воздух и невероятно медленно и мягко опустился на земную твердь. Это меня удивило и я, оттолкнувшись от земли, вновь оказался в воздухе. На этот раз я внутренне устремился вверх. Я поднялся на несколько метров над землёй… вот уже и окружающие деревья подо мной. А в моей душе — напряжение в ожидании момента, когда выключится неизвестно откуда у меня появившийся «пропеллер, как у Карлсона», и я упаду на землю. Но почему-то я не падал, законы гравитации на меня, по непонятным мне причинам, не действовали. Я всё время ожидал какого-то подвоха, но ничего не происходило. Я «плавал» в воздухе, как в плотной субстанции. Ощущение этого было абсолютно невероятным. Всю мою суть начал заполнять восторг от происходящего и что-то внутри моей груди продолжало толкать меня вверх. Я поднялся над домами, устремляясь выше и выше, всё время ощущая эту силу, толкающую меня вверх.
Поверхность Земли удалялась, дома стали похожи на игрушечные домики, проглядывающие через разрывы облаков. И всё это время в моём сознании присутствовал вопрос — как долго это будет продолжаться и, не полечу ли я вниз на нашу грешную Землю, как и все те, кто родились без крыльев? Проснувшись утром в своей кровати, я так и не понял, что со мной происходило. Какой-то странный «сон» со мной приключился, до того странный, что я не мог определиться — где сон, где явь. Этот вопрос оставался для меня загадкой за семью печатями. Разгадка пришла с той стороны, о которой я даже и не думал.
В скором времени после случившегося я вместе со своей мамой был в Москве, обратно домой мы возвращались на самолёте. Самолёт, как и обычно, заходил на посадку в аэропорт г. Минеральные Воды над микрорайоном, в котором моя семья жила с 1967 года. Траектория посадки самолётов всегда пролегала над многоквартирными домами, в том числе и над нашим домом. Звуки заходящих на посадку самолётов стали для нас привычными, и на них уже никто не обращал внимания. В июле 1972 года я впервые в моей жизни наблюдал за происходящим не с поверхности земли, а из иллюминатора самолёта. Моё место было у самого окна по правому борту самолёта. Мой нос просто «прилип» к плексигласу иллюминатора. Поверхность земли плавно приближалась, и в один прекрасный момент в разрывах облаков я увидел наш дом, и… случилось невероятное. Дома в разрывах облаков выглядели абсолютно точно так же, как и во время моего «сна». Когда это до меня дошло, я некоторое время был в состоянии шока. Потрясение от осознания того, что со мной произошло во время «сна», было вполне естественным. Когда ты таким неожиданным образом получаешь реальное подтверждение всему тому, что произошло в твоём собственном, пускай и весьма странном «сне», ожидать другой реакции было бы просто невозможно или, по крайней мере, странно.
В моей жизни было довольно много «случайностей», но когда таких «случайностей» становится чересчур много, невольно возникает вопрос: «А случайности ли это?» Должно было случиться именно так, что мой отец получил квартиру по своей работе в городе Минеральные Воды. Он мог получить квартиру в каком-то другом городе Кавминводской группы, но получил в Мин-Водах. Отец вообще не хотел переезжать куда-либо из Кисловодска, в этом городе он родился, родились мы все, жили все его друзья, мой брат пошёл в первый класс, не говоря о том, что Кисловодск — прекрасный город сам по себе, расположенный в одном из удивительных уголков Северного Кавказа.
Но выбора не было, в ближайшем будущем в строительном тресте, в котором он работал, не предвиделось каких-либо проектов строительства жилья в Кисловодске. А в тех условиях, в которых мы жили в Кисловодске, продолжать жить было просто немыслимо, и отец дал согласие на переезд после семейного совета. Я ещё помню, как все наши вещи погрузили на открытый грузовик, мы все сели в кузов на узлы и чемоданы и… поехали на новое место, обдуваемые майским ветерком, на несущейся с «бешенной» скоростью (как нам тогда казалось) грузовой машине. Для нас — детей, это путешествие было целым приключением. Так мы оказались в городе Мин-Воды. В этом городе располагался крупный аэропорт, который находился сразу за городом. Наличие горы Змейки вблизи от аэропорта и расположение посадочных полос привело к тому, что все самолёты, заходя на посадку, должны были пролетать над жилым микрорайоном. И надо было случиться тому, чтобы траектория посадки проходила прямо над нашим домом. Именно в этом доме мой отец и получил квартиру. Случайность? Возможно. Но не будь этой случайности, я бы не смог увидеть в иллюминаторе самолёта ту же самую картину, что и во время своего «необычного сна». И тогда мне бы не было с чем сравнить этот «сон», и всё произошедшее со мной, вполне возможно, так и осталось бы «странным сном». Но после того, как я увидел точно такую же картинку, что была в моём «сне», у меня не осталось сомнений в том, что произошедшее тогда со мной было реальным.
* * *
Я не скажу, что я тогда понял, что же такое было со мной. Но я уже был убеждён в том, что произошедшее со мной было реальностью, так как я получил неопровержимые доказательства этому и после этого никто другой не смог бы меня разуверить в этом. И это не пустые слова, с детства я был очень упрямым, и если я был уверен в чём-то, то простыми словами переубедить меня было просто невозможно. Помню свои первые «научные умозаключения». Как и у любого мальчишки, у меня был большой опыт с порезами, царапинами и т.д. И мне довольно часто приходилось наблюдать свою засохшую кровь. Как-то я обратил внимание на то, что ржавчина на металле выглядит точно так же, как и засохшая кровь. Из чего я и сделал одно из первых своих «научных открытий». Я заявил своей маме, что в крови есть железо. Мне было тогда лет пять, и я был безумно рад своему «открытию». Я поспешил поделиться им со своим главным авторитетом — своей мамой.
Когда я торжественно сообщил ей о своём «великом» открытии, она спокойно сказала, что я ошибаюсь. Я пытался убедить её в своей правоте, показывая на свою засохшую кровь и на ржавчину, но она была непреклонна. Никакие мои аргументы не убеждали её, она продолжала убеждать меня в том, что я ошибаюсь. Тем не менее, я, обидевшись на её нежелание видеть очевидное, остался при своём мнении. Аналогично закончилась и моя попытка поделиться с ней моими выводами по поводу того, что наше Солнце — только одна из звёзд. Всё это конечно меня сильно огорчило, но не более того. Позже, когда я уже учился в школе и узнал из учебников, что был прав, я спросил её о причине таких ответов. Я спросил её: «неужели она не знала о железе в крови, будучи медиком и о том, что Солнце — одна из звёзд во Вселенной»?! Ответ её был прост и удивил меня. Она сказала мне, что естественно знала об этом, и причиной такого её ответа было желание воспитать во мне характер. Чтобы я не изменял своего мнения только потому, что кто-то, кого я или кто-нибудь другой считает авторитетом, утверждает обратное, не приводя каких-либо доказательств своей позиции.
До школы таким авторитетом для меня была она и таким образом, воспитывала во мне независимость мнения. За что я ей премного благодарен. Кто знает, как бы всё обернулось в моей жизни, если бы этого не было. В школе, а позднее в университете, я уже был готов к тому, что не всё, чему там учат, является истиной в последней инстанции. И если ты видишь и понимаешь происходящее не так, как это делает большинство, это ещё не означает, что ты не прав, а право большинство. И право только потому, что большинство не может ошибаться. Может, и ещё как…
Когда мне было лет четырнадцать, мне пришлось испытать состояние, которое мало кому-либо знакомо. Летом 1975 года я испытал нечто необычное. Как-то ближе к вечеру я почувствовал себя уставшим, мои глаза просто слипались. Я прилёг и мгновенно уснул. Проснулся часа через два и почувствовал озноб. Градусник подтвердил наличие высокой температуры. Вроде бы не было никаких причин получить серьёзную простуду. Я не лежал на сырой земле, меня не продуло сквозняком после того, как я вспотел. Тем не менее, температура продолжала расти, и жаропонижающие таблетки не оказывали на неё никакого действия. Около десяти часов вечера она поднялась до 40,5°С. Вообще-то, я всегда переносил температуру легко. При температуре 40°С я чувствовал себя немного вялым и только. Проглотив ещё одну жаропонижающую таблетку, данную мне матерью, я довольно-таки быстро заснул. Проснулся я ночью оттого, что мне не хватало воздуха. Когда я проснулся полностью, то обратил внимание на то, что у меня всё пересохло во рту, мои губы потрескались и были необычайно сухими. В лёгких и горле наступила «засуха», и дыхание было очень частое, как пульс. Но самое интересное было в том, что я чувствовал, как горячая как кипяток кровь с каждым частым сокращением сердца, выталкивается в мои артерии и как бурлящая кровь расплавленным металлом растекается по всему телу.
Ощущение кипятка, растекающегося по твоим собственным жилам — весьма необычное чувство. При этом мне казалось, что кровать вместе со мной стала вращаться. Какая у меня была в тот момент температура, я не знаю. Ощущение температуры в 40,5°С не шло ни в какое сравнение с этим чувством. Это было ощущение магмы, растекающейся по моим сосудам. Я был абсолютно спокойным и размышлял о себе, как о постороннем человеке. В моей голове возникла мысль о том, что ещё какие-нибудь полградуса, и моя кровь свернётся. Я знал о том, что при 42°С сворачиваются белки крови. И думал о возможной смерти от этого, как будто это меня не касалось. После этого я, как бы, провалился во что-то и очнулся только утром в своей кровати, чувствуя себя прекрасно. Замер температуры показал, что у меня 36,6°С. Я покинул свою постель и отправился на улицу, где меня ждали друзья. Всё произошедшее было чем-то невероятным. Никогда мне не приходилось слышать от других, о том, что кто-либо испытывал нечто подобное.
В моей жизни мне приходилось много раз находиться в критических для жизни ситуациях, но никогда я не испытывал страха перед возможной смертью. И это не связано с детским невежеством… Со временем мой опыт пополнялся всё новыми и новыми странностями. Общение с окружающими всё более и более убеждало меня, что многое, происходящее со мной, с другими не происходит. Я конечно понимал, что, вполне возможно, мои знакомые и друзья рассказывают не обо всём, происходящем с ними. Но, тем не менее, у меня начало зарождаться подозрение, что происходящее со мной во многих случаях, по крайней мере, странно.
* * *
«Критической массы» всё это достигло, когда я уже был студентом. После окончания первого курса, я летом работал в студенческом стройотряде. Я был квартирьером отряда, поэтому пришлось досрочно сдавать сессию, чтобы выехать с группой на место нашей будущей работы и подготовить лагерь к приезду отряда. Я впервые попал в заполярье, в город Уренгой. Летняя тундра — просто неповторима. Я даже не мог представить себе подобной красоты края вечной мерзлоты. Летом тундра — край озёр и болот, точнее трясин. Их красота — величественна и смертельно опасна. Планы нашего стройотряда изменились, и мы перебрались в Надым. Мне не повезло из-за того, что я неплохо умел готовить, пришлось кашеварить на весь отряд. Мой рабочий день начинался в четыре утра и заканчивался в полночь. И так — каждый день: сначала надо было помахать топором, нарубить дров на весь день и кормить своих «гавриков» в три смены, закупать продукты на каждый день и по песку на своём горбу тащить их в лагерь и между всем этим ещё и мыть посуду. Каждый день мне выделяли одного помощника, который после одного дня работы на кухне еле доползал до своей постели. Короче, из меня шёл «пар» в прямом и переносном смысле.
На заработанные в стройотряде деньги я решил сделать себе подарок и купил хороший фотоаппарат ФЕД и фотовспышку к нему. На дворе был 1980-й год, второй курс университета. На день рождения одной из сокурсниц меня попросили прийти с фотоаппаратом, что я и сделал. Я стал фотографировать, используя фотовспышку. Фотоаппарат при этом повёл себя очень странно. Вспышка срабатывала через два раза на третий. Я не мог понять, что же такое происходит. У моего сокурсника тоже был фотоаппарат, но не было вспышки.
Когда он увидел, что я прекратил фотографировать, Сергей Похилько (так звали моего друга) попросил фотовспышку для своего фотоаппарата. У него моя вспышка работала, как «часики», и это обстоятельство убедило меня в том, что «собака зарыта» в моей фотокамере. Другого логического объяснения данного факта просто не существовало. И я отправился со своей фотокамерой в гарантийную ремонтную мастерскую, где и объяснил суть проблемы.
Покинув в облегчённом виде, в прямом и переносном смысле (без фотоаппарата) мастерскую, я уже радовался возможности в ближайшем будущем получить в свои руки нормально работающую фотокамеру. Через несколько дней, предварительно созвонившись с ремонтной мастерской, я в приподнятом настроении отправился забирать свою горемычную фотокамеру. В мастерской ко мне вышёл мастер, работавший с моей камерой, и сообщил мне, что никаких проблем он не нашёл, и вообще, что моя фотокамера — просто замечательная. Я ему, конечно, поверил, но, тем не менее, попросил проверки данного умозаключения на практике. На что он милостиво согласился и самолично продемонстрировал работу моей фотокамеры со вспышкой.
На моей душе немного полегчало, но … маленький «червь» сомнения продолжал гложить меня изнутри. И чтобы развеять все свои сомнения, я попросил о возможности самому убедиться в данном факте. И именно с этого началось необъяснимое. Когда я нажал на спуск камеры, никакой световой вспышки за этим не последовало. Меня это удивило в гораздо меньшей степени, чем мастера и свидетельницу происходящего — девушку-приёмщицу. Удивлённо взглянув на меня и мою камеру, мастер повторил мои действия и … вспышка сработала вновь. Любые мои действия завершались противоположным результатом. В «научный эксперимент» включилась и приёмщица, а несколько позднее, и второй мастер, бывший, скорей всего, высшим авторитетом этой мастерской.
Результат был тот же. Когда я нажимал кнопку — ничего не происходило. Я уже начал шутить о психологической несовместимости меня и моей камеры, как главный специалист мастерской предложил мне попробовать нажать на кнопку изолированной ручкой плоскогубцев. И к великому их облегчению, вспышка, наконец, сработала. Мне сразу стали толково объяснять, что со мной приключилась довольно редкая история. У меня — мощное статическое электрическое поле, закорачивает синхро-контакт фотовспышки, что и являлось причиной такого странного поведения фотокамеры в моих руках. И, что необходимо заменить синхропровод на другой, с более мощной изоляцией. Но в данный момент, у них этого нет, и мне нужно будет периодически названивать на предмет поступления нужных проводов.
Приехав домой, я в сердцах сказал: «ну, должна же ты, чёрт возьми, работать» — и нажал на пресловутую кнопку фотокамеры. К моему великому удивлению, вспышка сработала. Я немедленно принялся экспериментировать с этим. Если я думал, что вспышка должна работать — она работала. Если же я думал обратное — ничего не происходило! В результате этого эксперимента, я сделал свой первый, независимый от чьего-либо мнения вывод о том, что содержание моих мыслей влияют на происходящее вокруг меня, по крайней мере, на электронные приборы. Я продемонстрировал своё открытие друзьям-однокурсникам. Будущие радиофизики только разводили руками и избегали каких-либо комментариев по существу вопроса.
Случай с фотовспышкой послужил для меня той последней каплей, которая заставила взглянуть на происходящее со мной под совсем другим углом. Я понял по реакциям окружающих, что происходящее со мной не является обычным для всех, а скорей наоборот — ни с кем из моих знакомых ничего подобного не происходило…
3. Мои университеты
На третьем курсе университета большинство лабораторных работ у нас было связано с излучающе-передающей аппаратурой. Изучали на практике все виды электромагнитных излучений, от световых волн до длинных радиоволн. Каждая лабораторная работа продолжалась две пары — четыре академических часа. Это хорошо известно каждому, кто изучал физику в университетах и институтах. Я об этом упоминаю только по одной причине. Если по каким-то причинам экспериментальные данные по лабораторной работе не позволяют получить желаемые теоретические результаты, то преподаватели требовали заново проделать весь эксперимент. А это означало, что все участники лабораторной работы (обычно два-три человека) в своё свободное время должны всё проделать вновь, и это тогда, когда приборы не заняты по программе. Короче, для всех, включая преподавателя, это было лишней головной болью.
Весь этот мало кому интересный сыр-бор я привёл только потому, что мне и всем тем, кто делал лабораторную работу вместе со мной, приходилось делать это очень часто. Дело в том, что экспериментальные данные, полученные в моём присутствии, не «лезли ни в какие ворота», хотя все данные снимались очень аккуратно, я любил делать всё тщательно, замеры с приборов снимались, как этого требовали условия эксперимента, но ... после обработки этих данных, ничего похожего на то, что должно было получиться, даже и близко не наблюдалось. Иногда, даже приборы переставали работать. До моего «явления» пред ними с товарищами по несчастью, все приборы работали нормально, после нас они работали тоже нормально, только в присутствии моей группы «первооткрывателей» (я почти всегда был старшим группы) приборы устраивали бунт и не «хотели» выдавать свои «секреты». И это происходило практически всегда и везде, где присутствовал я. Интуитивно многие мои согрупники не желали делать лабораторные работы в моей компании. Потому что все проблемы возникали только там, где был я.
Примерно через три месяца наступало «перемирие», приборы «успокаивались» и не выражали столь бурно свою «радость» в моём присутствии. А то, что это на меня столь «радостно» реагируют приборы, довольно быстро узнали все и уже не на уровне интуиции. Кто-то из братьев-студентов обратил внимание на то, что если я проходил мимо приёмно-передающей аппаратуры, стрелки регистрирующих приборов начинали «тихонько» сходить с ума, если подобное можно сказать о приборах. Когда мимо тех же приборов проходили другие — «ликование» приборов не наблюдалось. В результате этих практических выводов, меня все стали дружно просить куда-нибудь удалиться со своими «биополями», никому не хотелось повторно делать одну и ту же лабораторную работу. Меня, конечно, особо далеко не посылали, всё-таки я был старостой группы и курса, и вообще, как-то сложилось так, что меня многие студенты и преподаватели уважали за мои принципы и позиции, которые были у меня всегда и не для показухи. Мои слова с моими действиями не расходились.
Да и физически я слабаком не был, спокойно мог перекреститься пудовиком или двухпудовиком. Достаточно было пару раз «покрутить» кого-нибудь вокруг себя или просто сдавить грудную клетку, желающих повторить подобное не находилось. Так или иначе, меня «уважали» за то, что я был самим собой. На первом курсе ещё пробовали как-нибудь меня спровоцировать — подливали коньяк в чайную заварку, рассчитывая, что я этого не замечу и «тяпну» коньячку вместе с чаем. Предлагали мне деньги за каждое нецензурное слово, но довольно быстро все поняли, что это не «придурь», а моя позиция и после этого зауважали.
Дошло до того, что если кто-то выражался в моём присутствии, не заметив меня, просили у меня извинения. А это говорит о том, что люди всегда уважают того, у кого есть свои убеждения, и кто не меняет их, в зависимости от ситуации... В то время я ещё не понимал, что это такое происходит со мной, и что это за такие «биополя». Просто я всё больше и больше убеждался в том, что происходящее со мной не происходит со всеми остальными, в том, что происходящее не является обычным, повсеместным явлением.
* * *
Понимание этого, в конечном итоге, вызывает желание разобраться с тем, а что же это такое?! И естественно, это желание возникло и у меня. Я начал искать книги, публикации, самиздат по темам, касающимся таинственных и непонятных явлений, происходящих с человеком. В советские времена, кто ещё их помнит, подобная литература была под запретом. Найти что-нибудь по этой теме было почти невозможно. И те немногие печатные материалы, которые мне всё-таки удалось найти, к сожалению, не давали ответов на интересующие меня вопросы. Они несли в себе ещё больше несуразицы, чем современная наука...
Попадались мне материалы по разным оккультным дисциплинам. Моя двоюродная сестра прислала мне распечатку по хиромантии. Я решил для себя разобраться в ней и стал изучать линии руки, и что они означают. И тут же проверял правильность этого на практике, благо, что проблем с желающими у меня не было. Многие мои сокурсники, да и преподаватели тоже, с интересом слушали мои пояснения. Ко всему прочему, многих удивляло, как точно я описывал их характер, их жизнь, изучая только линии руки. В то время я не знал, что линии рук, точнее рисунок линий, являются отражением генетики человека и его сущности. Я не знал, что линии — лишь ключ, код, открывающий «дверь» судьбы человека, возможных вариантов жизни человека, заложенных в нём природой генетически, и реализация этих возможностей, посредством реализации сущности этого человека через его генетику.
Линии руки человека позволяют «включиться» в информацию о данном человеке и «читать» его прошлое, настоящее и будущее. Другими словами, через линии рук происходило «включение» в человека, и, в конечном итоге, снятие, сканирование информации происходит не по линиям рук, а только через их посредство. Таким образом хиромантия предоставляет только метод входа в информационное поле человека, и только, когда сканирующий обладает природными данными, данный метод входа позволяет получить доступ к информации о человеке. Это — только один из методов входа. Если человек не имеет природных данных, сколько бы он ни смотрел на линии рук, сколько бы не заглядывал в пособие по хиромантии, его прочтение линий будет только общими фразами, не отражающими реальной жизни данного человека...
Некоторые вещи я понял позднее, но суть происходящего я увидел довольно быстро. После того, как я стал по линиям рук очень точно описывать события прошлого людей, о которых я не знал ничего, многие мои сокурсники, да и студенты других факультетов которых я знал, стали просить меня сделать и для них копии распечатки по хиромантии. Что я и сделал. И каково же было моё удивление, когда выяснилось, что у них вообще не получается ничего толкового из подобного чтения линий. Некоторые даже обвиняли меня в том, что я утаил и не сделал для них копию «всего», что сохранил для себя наиболее важное. Мне была непонятна подобная позиция, потому что я дал им всё, что имел сам. Постепенно я стал понимать, что дело не в методе входа, а в человеке, использующем этот метод. Метод входа в информационное поле может быть разным: линии руки, кофейная гуща, астрологические данные.
Все эти методы входа только помогают человеку настроиться на конкретного человека, на его информационное поле (под информационным полем я понимаю поле, создаваемое конкретным человеком, имеющим конкретную генетику, в которой находится его сущность, с памятью обо всех предыдущих воплощениях и с отпечатком всех действий и событий, свершённых данным человеком до конкретного момента и событий, и действий, которые ещё могут произойти). В принципе, эти методы входа не нужны, когда понимаешь истинную природу явления. Cканировать человека можно и напрямую, без подобных «костылей». На начальном этапе эти методы входа позволяют в некоторой степени упростить «включение», позволяют легче настроиться на конкретного человека, но со временем начинают тормозить развитие сканирующего. Это равносильно использованию костылей после того, как сломанная кость ноги срастётся...
Итак, я понял необходимость поиска идей для понимания происходящего со мной. И всё, что мне попадалось (конечно, далеко не всё, и мне думается, к лучшему), к моему великому огорчению, не приблизило меня к пониманию того, что же такое со мной происходит. Это равносильно тому, чтобы отправиться туда, не знаю, куда и принести то, не знаю что. Но у меня было большое желание, и не было никакого выбора, и я «пошёл» туда, не знаю, куда, чтобы найти то, не знаю что. И, что самое интересное, это у меня получилось...
* * *
Студентом я входил в правление студенческого клуба харьковского университета. Много времени уделял художественной самодеятельности, организации клубов по интересам, разных студенческих мероприятий. Благодаря этому, я знал очень многих людей, как студентов, так и преподавателей и научных сотрудников. И очень многих спрашивал о том, не знают ли они какого-нибудь человека, обладающего необычными способностями. Через некоторое время, через одного человека к другому, мне удалось договориться о встрече с человеком, который обладал чем-то необычным. Мне передали время и место встречи с этим человеком. Мне казалось, что стоит только встретиться с человеком с паранормальными способностями, и все неясности развеются, как утренний туман под лучами восходящего Солнца.
Человек, которого я ожидал, немного опаздывал, я знал только его имя (если мне не изменяет память, его звали Владимир) и не имел ни малейшего представления, кто он, как он выглядит и сколько ему лет. Но тем не менее, когда этот человек всё-таки появился, я сразу подумал, что это он и подошёл к нему. Он оказался тем, кого я ждал. Мы поговорили некоторое время, к сожалению, он ничего внятного на мои вопросы ответить не смог, говорил загадками и недомолвками. Вполне возможно, он опасался меня, может быть думал, не являюсь ли я «подсадной уткой» КГБ. Так или иначе, я был весьма разочарован результатами встречи с человеком, который что-то мог. Он, правда, попробовал несколько методов воздействия на мне. Он предложил мне расслабиться и довериться ему, чего я, естественно, не сделал. У меня не было причин доверять ему больше, чем у него мне. Может быть поэтому у него со мной ничего не получилось, хотя я и чувствовал его воздействие на себе.
Мы поговорили часа полтора-два на весьма общие темы. Он «прощупывал» меня своими методами, говорил что-нибудь и смотрел, как я на это реагирую. Был уже поздний вечер и по пути домой, до пересечения линий харьковского метро мы добрались вместе, после чего попрощались, и каждый поехал в свою сторону. Наверно он был разочарован так же, как и я, а может быть и сильней, не берусь судить, но я был сильно расстроен. Мне так и не удалось приблизиться к пониманию того, что же такое со мной происходит. Конечно, на этом человеке «свет клином не сошёлся», но ждать у моря «погоды», когда на моём «горизонте» появится другой человек с экстрасенсорными способностями, я не собирался. Попытка получить объяснение происходящего со мной от человека знающего, что к чему, не принесла успеха. Трудно определить насколько этот человек понимал происходящее с ним и мог объяснить это мне. Скорее всего, он использовал свои природные способности, не понимая их природы.
Но, тем не менее, я ему благодарен за то, что он подтолкнул меня к мысли не ждать «манны небесной» от кого-то, а попытаться разобраться, что к чему, самому. Я принял такое решение и не стал откладывать в долгий ящик реализацию оного. Как я уже упоминал ранее, я знал очень многих людей в университете. Студенты всегда были любопытны и всегда были готовы испытать на самих себе что-нибудь необычное.
Через один-два дня после моей встречи с человеком-экстрасенсом, я решил попробовать на других тесты, которые он пробовал на мне. Я подошёл к группе знакомых ребят и предложил поучаствовать в необычном эксперименте. Первой откликнулась на предложение девушка, имени которой, к сожалению, я не помню. Я предложил ей протянуть руки вперёд ладонями вверх, расположил свою правую руку над её правой ладонью и начал представлять, что у неё на ладони появляется тёплый шарик. Свои действия я сопровождал словами: «у тебя на ладони появился шарик, он плотный и тёплый, и твоя рука приклеивается к нему, твои пальца обхватывают его плотнее и плотнее и т.д.» Я с удивлением для себя, обратил внимание на то, что пальцы правой руки этой девушки согнулись и остановились в положении, как будто она держит рукой яблоко.
Когда я её спросил, что она ощущает, в ответ мне было сказано, что она чувствует на своей ладони тёплый шар, и её пальцы, против её воли, обхватили его, и она с этим ничего поделать не может. Я был потрясён не меньше неё самой тем, что получилось. И я с ещё большим вдохновением продолжил свой эксперимент. Постепенно вокруг нас стала собираться толпа, но я был столь увлечён успешным началом, что даже не обратил на это внимание и продолжил свой «научный» эксперимент. Я представил, что шарик становится всё легче и легче, и начинает тянуть за собой вверх и руку. Опять-таки, свои действия при этом, сопровождал словами. И вновь был удивлён тем, что рука девушки пошла вверх, всё выше и выше, как будто какая-то невидимая сила упорно тянула руку девушки вверх. Причём, её тянуло вверх настолько сильно, что ей приходилось удерживать равновесие. Казалось, ещё немного и она оторвётся от пола и взлетит в воздух. От того, что у меня что-то получается, я был удивлён не меньше той девушки и случайных зрителей.
Какой-то необычный восторг и радость заполнили меня всего. И я продолжил начатый опыт. В один момент я решил изменить направление движения руки и представил, что шарик в руке становится тяжёлым и начинает тянуть руку вниз. Как только я это представил, девушка закричала. Я немедленно прекратил свои действия и спросил её о том, что случилось, и почему она закричала?! Ответ этой девушки удивил меня больше, чем всё происходящее с ней. Она ответила мне, что её ладонь оказалась в тисках, которые начали сжиматься, и она ощутила, как её кости начали, как бы, сплющиваться в этих тисках, и она закричала от боли.
Я извинился перед ней за невольно причинённые мной неприятные моменты и задумался о произошедшем. Единственной причиной случившегося могло быть только то, что я создал две силы — одна тянула руку вверх, в то время, как другая тянула ту же руку вниз. Ладонь руки оказалась между двух «огней», и эти силы начали раздавливать кисть.
* * *
Неожиданно для самого себя я увидел реальное проявление силы мысли, и это проявление оказалось весьма материальным. Кто-то может возразить, что здесь наблюдалось проявление простого гипноза. Но прежде всего, что такое гипноз!? Современная наука только констатирует этот феномен, не имея понимания его природы. Своё понимание гипноза я изложу несколько позже, а пока вернусь к своим «терниям к звёздам» и в прямом, и в переносном смысле...
То, что я применял в своём первом опыте, несло в себе сочетание словесного воздействия и прямого воздействия на человека. Слова помогали человеку быстрее войти в нужное состояние, сонастроиться на происходящее. Слова были только вспомогательным инструментом в этом явлении, но никоим образом не основным. Подтверждением этому служит тот факт, что я даже не сказал этой девушке о том, что шарик начинает тянуть её руку вниз. Я просто перенёс свою руку вниз, в то время, как её рука продолжала двигаться вверх. Кроме того, я не говорил о том, что её кисть в тисках, которые начинают сжиматься и раздавливают её кисть. Случившееся для меня было не меньшей неожиданностью, чем для неё. При воздействии на человека гипнозом, подобное просто невозможно. Причина случившегося была в том, что я, не сняв воздействия, заставляющего руку двигаться вверх, создал другое — заставляющее ту же руку двигаться вниз. И в результате этого, ладонь девушки оказалась между двух «огней».
Для меня было неожиданностью то, что сила мысли имеет такое реальное, материальное проявление. И хотя я понимал, что подобное проявление «силы» является наиболее эффективным, «наглядным» и наиболее доступно пониманию большинства людей, лично для себя я считал недопустимым использование подобных методов обращения в свою «веру».
К сожалению, понимание силы, сложившееся у нашей цивилизации, весьма примитивно. Если человек корчится от боли, — значит, он испытывает на себе проявление «силы». Если же ничего подобного нет — то нет и проявления силы. Неужели человеку приятнее, когда происходящее с ним сопровождается болью или другими не столь приятными ощущениями!? Неужели так важно ощущение боли, как «доказательство» реальности воздействия, а не когда после воздействия исчезают вполне реальные проблемы, исчезновение которых подтверждается реальными приборами и при этом человек не испытывает никаких неприятных ощущений?! К этой, в некоторой степени философской проблеме я ещё вернусь. А пока, продолжу своё повествование.
* * *
Поняв, что сила мысли — реальна и может причинить людям вред, я стал очень осторожен с применением этой силы, не допуская каких-либо отрицательных побочных эффектов. Прежде, чем продолжить, мне хотелось бы обратить внимание на очередную (но не последнюю) «случайность» на моём жизненном пути. Надо же было случиться тому, что первый человек, на котором я «попробовал» применить свою силу, оказался очень чувствительным к подобному воздействию. Кто знает, как бы обернулась моя жизнь, если бы у этой девушки не оказалось никакой реакции на моё воздействие?! Попробовал бы я ещё нечто подобное на ком-то другом или нет? Я не знаю. А если бы и попробовал, можно ли было надеяться на то, что второй, третий, четвёртый человек окажется достаточно чувствительным к подобному воздействию? Конечно же нет, но сложилось так, что первый мой опыт оказался, неожиданно для меня самого, невероятно успешным и вдохновил меня на новые «подвиги» во благо истины...
После такого неожиданного результативного опыта я останавливал своих знакомых (благо их у меня было много) и предлагал им поучаствовать в экспериментах. Почти все соглашались, всем было интересно поучаствовать в чём-то необычном. Кто-то из этих людей реагировал очень сильно, кто-то средне, а кто-то не реагировал вообще. Меня в первую очередь интересовали те, кто реагировал очень бурно. Среди активно реагирующих были как парни, так и девушки. Правда, восприимчивых к воздействию девушек было больше. Очень многим самим было очень интересно происходящее, и скоро у меня появилось много добровольных помощников в моих экспериментах.
Я проводил разные опыты: опыты с шариком в руке, «примораживал» ноги к полу, делал руки или ногу неподвижными, когда человек не мог ни двинуть, ни шевельнуть своей рукой или ногой. Создавал перед ними барьеры, которые для них были, как каменные стены. На расстоянии, своим воздействием, раскачивал их во все стороны, причём, амплитуда отклонения тела от вертикального положения превышала границы возможностей человеческого тела. Я пробовал воздействие как на одного человека, так и одновременно на группу людей. И у меня всё получалось, я приобретал новые навыки и открывал новые методы подобного воздействия. Оказалось, что можно ввести человека в состояние, как с помощью слов, так и без них, только воздействием. Воздействовать можно было, направляя энергию через руку(ки) или только мысленно.
Я мог ввести человека в транс с помощью гипноза, а вывести из оного состояния своей мыслью или воздействием посредством руки на соответствующие участки мозга, производил всё это, как в непосредственной близости от человека, так и на расстоянии десятков метров, — насколько позволяли университетские коридоры. И открыл для себя одну важную истину — существует несколько методов ввода человека в состояние транса, но состояние транса достигалось одно и тоже. Столь различные на первый взгляд методы ввода в состояния транса были ни чем иным, как разными ключами, открывающими одну и ту же дверь. Важно, что «дверь» открывалась, а каким ключом — не имело принципиального значения. Даже простой гипноз сопровождается воздействием одного человека на другого (других) и не только словами.
Чтобы слова обрели силу, человек должен наполнить их силой и тогда те же самые слова из обычных колебаний воздуха превращались в «волшебные». И их «волшебная» сила действовала не только на тех, кто их понимал, но и на тех, кто не понимал ни звука. Магия слова — не в самом слове, а в том, кто это слово произносит. Сказанное в одном состоянии, слово не оказывает никакого действия, кроме привычного. В то время как то же самое слово, сказанное в другом качественном состоянии, «вдруг» оказывало удивительное воздействие на человека, да и не только на человека — на животных, растения и даже на неживую материю. Значит, дело не в слове, а в произносящем это слово. И далеко не у каждого говорящего слово приобретает «волшебные» свойства...
Таким образом, благодаря Его Величеству Случаю, и в то же самое время, закономерно, мне удалось открыть для себя новый, удивительный мир возможностей человека, активным изучением которых я и занялся, ещё будучи студентом. Очередное открытие для себя я сделал опять-таки «случайно». Один из моих добровольных помощников как-то спросил меня о том, могу ли я определить, болен он чем-то или нет. «Откуда я могу это знать?» — ответил я ему с удивлением. Не знаю почему, но по какой-то причине этот парень очень уж хотел услышать моё мнение по поводу его здоровья. «Попробуй всё-таки» — сказал он — «чего тебе стоит?!» И я подумал — почему бы и не попробовать?! Сказано — сделано. Я весьма неплохо знал анатомию и физиологию человека, и решил попытаться.
Я никогда не видел, как подобное делают другие, и решил, на свой страх и риск, действовать по своему усмотрению. Я «просто» стал водить своей рукой вдоль тела этого парня, мысленно настраиваясь на внутренние органы его организма. С удивлением для себя я обнаружил, что если я представлял какой-нибудь внутренний орган, то начинал ощущать его в своей руке. Я мог «пощупать» этот орган, проникнуть внутрь него и т.д. Но в то же самое время, я не был уверен в том, что это — не игра моего воображения. Что это такое — информация о состоянии органа или моё воображение, можно было определить только практикой. Парень оказался, с моей точки зрения, довольно здоровым. Единственное, что показалось мне странным — его печень. Причём, мне было непонятно, что же всё-таки не так с его печенью. Я имел неплохое представление о болезнях печени, знал какие физиологические и морфологические изменения вызывают болезни в тканях печени. Но ничего похожего, с моей точки зрения, я не обнаружил у него.
И хотя оттого, что я скажу или не скажу, практически ничего не менялось, — ведь я не утверждал, что могу подобное делать — но, тем не менее, ошибаться мне тоже как-то очень не хотелось. Так или иначе, мне нужно было дать ответ, и я сказал то, что мне казалось, соответствует состоянию его печени. Я сказал ему, что мне кажется у него проблема с печенью и, что проблема связана с отсутствием фермента, расщепляющего этиловый спирт. Он сначала смутился, и я уже подумал, что попал «пальцем в небо», как вдруг он мне ответил: «Ты знаешь, а ведь ты прав. Достаточно мне выпить даже кружку пива, как я теряю сознание и вхожу в состояние, близкое к коме». Его ответ удивил меня несказанно, ведь подобное я делал первый раз в своей жизни, и — попадание в «яблочко» с первого раза. Конечно, без достаточно глубоких знаний по анатомии и физиологии человека подобное было бы невозможно, но, тем не менее, нужные сведения у меня были, и мне удалось определить всё правильно.
Я ещё находился в потрясении от случившегося, когда тот же парень сразу же и попросил: «вылечи меня, пожалуйста!» На мой ответ, что я не знаю, как это сделать, он мне ответил просто — пробуй. И я попробовал, и ... у меня получилось!
