Все это происходило до сих пор в ходе Природной эволюции духовного человека в человеческом ментальном существе, и можно задаться вопросом, в чем заключается точная сумма достижения и его действительное значение. В недавней точке зрения на жизнь разума в Материи это великое направление и это резкое изменение было заклеймено как не истинная эволюция сознания, и рассматривалось скорее как возвышенная грубость неведения, отклоняющегося от истинной человеческой эволюции, которая должна быть единственно эволюцией жизненной мощи, практического физического разума, рассудка, управляющего мышлением и поведением, и эволюцией открывающего и организующего интеллекта. В эту эпоху религия была отброшена прочь как отживший свой век предрассудок, и духовная реализация и переживание описывались как призрачный мистицизм; с этой точки зрения мистик является человеком, отвернувшимся в нереальные, оккультные области само-сконструированной страны химер и потерявшим там свой путь. Это суждение проистекает от той точки зрения на вещи, которая сама себя дискредитирует, поскольку в конечном итоге она базируется на ложном восприятии материального как единственно реального и внешней жизни - как единственно важной. Но помимо этого крайнего материалистического взгляда на вещи, это суждение может удерживаться и все еще удерживается интеллектом и физическим разумом, нетерпеливо жаждущим человеческого жизненного свершения, - и это превалирующая ментальность, доминирующая современная наклонность, - ведь духовная тенденция в человечестве подвела к очень немногому; она не решила проблему жизни, а также ни одну из проблем, которые завладели вниманием человечества. Мистик либо отходит от жизни как аскет, грезящий об иных мирах или как отстраненный наблюдатель, и поэтому он не может помочь жизни, либо он не дает лучшего решения и не достигает большего результата, чем практический человек или человек интеллекта и рассудка: своим вмешательством он скорее расстраивает человеческие ценности, искажает их своим чуждым и непроверяемым светом, неясным для человеческого понимания, и запутывает ясные практические витальные проблемы, которые жизнь ставит перед нами.
Но это не та точка зрения, с которой может быть дана верная оценка истинной значимости духовной эволюции человека или оценена духовность; ведь настоящая работа духовной эволюции заключается не в том, чтобы решать человеческие проблемы на прошлом или теперешнем ментальном базисе, а создать новое основание нашего бытия и нашей жизни и знания. Аскетическая или потусторонняя тенденция мистика является крайним утверждением его отказа принять ограничения, накладываемые материальной Природой: ведь он должен идти за ее пределы; если он не может трансформировать Природу, то должен оставить ее. В то же время духовный человек не всецело отстранялся от жизни человечества; ведь ощущение единения со всеми существами, напряжение вселенской любви и сострадания, желание расходовать энергию на благо всех творений (Гита. Буддистское возвеличивание вселенского сострадания, каруна, и симпатии (вся земля - моя семья), провозглашается высочайшим принципом действия, Христианский упор на любовь указывает на эту динамическую сторону духовного бытия) являются центральными для динамического расцвета духа: поэтому духовный человек поворачивался к тому, чтобы помогать, он был ведом, как древние Риши или пророки, или снисходил до творения и, где он так поступал с применением отчасти прямой мощи Духа, результаты были изумительными. Но решение проблемы, решение, которое предлагает духовность, не есть решение при помощи внешних средств, хотя и эти средства также должны быть использованы, но путем внутреннего изменения, трансформации сознания и природы.
И если не были достигнуты решающие результаты, и произошел лишь прирост некоторых новых элементов в общую сумму сознания, не произошла трансформация жизни, то это потому что человек в своей массе всегда отклонял духовный импульс, отрекался от духовного идеала или придерживался его лишь по форме и отвергал внутреннее изменение. Духовность не может быть призвана для того, чтобы обращаться с жизнью не-духовным методом или пытаться лечить ее болезни с помощью панацей, политических, социальных или других механических лекарств, которые разум постоянно пытается применить и которые всегда оказывались несостоятельными и всегда будут не в состоянии решить что-либо. Наиболее грандиозные изменения, предпринятые таким образом, в действительности не изменили ничего; ведь старые болезни продолжают существовать в новой форме: меняется внешнее окружение, но человек остается тем, кем он и был; он все еще невежественное ментальное существо, неверно или неэффективно использующее свое знание, движим эго и управляем витальным желанием и страстями и потребностями тела, недуховен и поверхностен в своем взгляде, невежественен в собственном "я" и силах, которые управляют им. Его жизненные построения имеют ценность как выражения его индивидуального и коллективного бытия на стадии, которой они достигли, или как машинерия для удобства и благосостояния его витальной и физической частей и поле и среда для его ментального роста, но они не могут поднять человека за пределы его теперешнего "я" или служить в качестве механизма трансформации человека; совершенство человека и их совершенство могут прийти лишь лишь в ходе его дальнейшей эволюции. Только духовное изменение, эволюция существа человека от поверхностного ментального к более глубокому духовному сознанию может осуществить настоящую и действенную перемену. Открыть духовное существо в себе - вот главное дело духовного человека, а помочь остальным в этой эволюции - настоящее служение расе; до тех пор, пока это не сделано, внешняя помощь может лишь чуть облегчить и способствовать, но вряд ли возможно что-либо еще или возможно очень немногое.
Верно, что духовная тенденция была направлена скорее за пределы жизни, чем к жизни. Также верно, что духовное изменение было индивидуальным, а не коллективным; духовные результаты достигались лишь отдельными людьми и никогда или лишь очень опосредованно становились достоянием человеческой массы. Духовная эволюция Природы еще только разворачивается и неполна, пожалуй, можно сказать, что находится лишь в самом своем начале, - и ее главным занятием было утвердить и развить базис духовного сознания и знания и создать все большее основание или образование для видения того, что важно в истине духа. И только когда Природа полностью укоренит свою интенсивную эволюцию и формирование через индивида, только тогда может ожидаться что-либо радикальное распространяющегося или динамически расширяющегося характера, или станет успешной какая-либо попытка утвердить коллективную духовную жизнь, - такие попытки предпринимались, но, главным образом, как поле защиты для роста индивидуальной духовности. Ведь до тех пор индивид должен быть занят своей собственной задачей по полному изменению своего разума и жизни в соответствии с истиной духа, которой он достигает или которую он уже достиг в своем внутреннем существе и знании. Любая преждевременная попытка построить широкомасштабную коллективную духовную жизнь подвержена опасности искажения и порчи из-за некоторой неполноты духовного знания с динамической стороны, из-за несовершенств индивидуальных искателей вследствие вторжения обычного разума и витального и физического сознания, претендующих на обладание истиной и механизирующих, затемняющих или искажающих ее. Ментальный человек с его основной мощью рассуждения не может изменить принцип и сохраняющийся характер человеческой жизни, он может лишь вводить разнообразные механизации, осуществлять манипуляции, делать разработки и формулировки. Но также и разум в его полноте, даже одухотворенный, не может изменить характер жизни; духовность освобождает и озаряет внутреннее существо, она помогает разуму установить связь с тем, что превышает его, убежать даже от самого себя; она может очистить и возвысить путем внутреннего влияния внешнюю природу индивидуальных человеческих существ: но пока ей суждено работать в человеческой массе через разум в качестве своего инструмента, она может лишь упражняться по части влияния на земную жизнь, но не осуществлять трансформацию этой жизни. По этой причине преобладала тенденция духовного разума удовлетворяться также влиянием, и в основном искать исполнения где-то в иной жизни или всецело оставить такую попытку и сконцентрироваться единственно на индивидуальном духовном спасении или совершенстве. Требуется более высокий инструмент, чем разум, чтобы тотально трансформировать природу, созданную Неведением.
Выставляется и другое возражение мистику и его знанию, но по поводу его воздействия на жизнь, а по поводу его метода открытия Истины и той Истины, которую он открывает. Одно из возражений заключается в том, что метод мистика чисто субъективный, не независим от личного сознания и его построений, не проверяем. Но это возражение беспочвенно: ведь целью мистика является само-знание и знание Бога, а этого можно достичь лишь внутренним, а не внешним видением. Или же мистик ищет верховную Истину вещей, а этого также нельзя достичь путем внешнего исследования через чувства или путем какого-либо критического рассмотрения или исследования, которое базируется на ненадежных данных косвенных средств познания. Это знание может прийти лишь путем прямого видения или контакта сознания с душой и телом самой Истины или путем познания через отождествление, при помощи "я", которое становится одним с "я" вещей и с их истиной мощи и их истиной сущности. Но выставляется то возражения, что действительным результатом этого метода не является одна истина, общая для всех, что есть большие различия; предполагается, что это знание - вообще не истина, а субъективное ментальное образование. Но это возражение основывается на неправильном понимании природы духовного знания. Духовная истина есть истина духа, а не истина интеллекта, не математическая теория или логическая формула. Это истина Бесконечного, она в бесконечном разнообразии, и можно предположить бесконечное разнообразие аспектов и образований; неизбежно, что в духовной эволюции должны быть многосторонние подходы и достижения одной Истины, многосторонние охваты ее; эта многосторонность является знаком приближения духа к живой реальности, а не к абстракции или к сконструированному образу вещей, который может быть отлит в мертвую или каменную формулу. Тяжелое логическое или интеллектуальное представление об истине как о единственной идее, которую все должны принять, об одной идее или системе идей, отбрасывающей все другие идеи или системы, или как о единственном ограниченном факте или единственной формуле фактов, которая все должна распознавать, является недопустимым переносом ограниченной истины из физического поля в гораздо более сложное и пластичное поле жизни и разума и духа.
Этот перенос нанес большой ущерб; он принес в мышление узость, ограничение, нетерпимость к необходимым вариациям и множественности точек зрения, без чего не могло бы быть тотальности отыскания истины, и из-за узости и ограничения внес упрямство ошибки. Он завел философию в бесконечный лабиринт стерильных диспутов; религия была наводнена этим ложным представлением и заражена верующим догматизмом, предубежденностью и нетерпимостью. Истина духа есть истина бытия и сознания, а не истина мышления: ментальные идеи могут только представлять или формулировать некоторые грани, некоторые принципы или мощности, переводимые на язык разума, или перечислять ее стороны, но чтобы узнать истину духа, следует вырасти в нее и быть ею; без врастания в истину невозможно настоящее духовное познание. Фундаментальная истина духовного переживания одна, ее сознание одно, везде она следует одним и тем же общим линиям и тенденциям пробуждения и врастания в духовное существо; ведь это императивы духовного сознания. Но также существуют, основанные на этих императивах, бесчисленные возможности вариации переживания и выражения: централизация и гармонизация этих возможностей, но также и мощь следования единственной из этих линий переживания равным образом являются необходимыми движениями появляющейся духовной Сознательной Силы внутри нас. Более того, согласование разума и жизни с духовной истиной, выражение ее ими, должно меняться с изменением ментальности искателя, до тех пор, пока он не поднимется над всякой необходимостью такого согласования или такого ограниченного выражения. Именно ментальный и витальный элемент создал то противопоставление, которое все еще разделяет духовных искателей или приводит к их различным утверждениям истины, которую они выражают. Это различие и вариация необходимы для свободы духовного поиска и духовного роста: совершенно невозможно превзойти различие, но легче всего это сделать в чистом переживании; в ментальной формулировке разница должна оставаться до тех пор, пока не будет всецело превзойден разум, и в высочайшем сознании не будет интегрализована, объединена и гармонизирована многосторонняя истина Духа.
В эволюции духовного человека обязательно должно быть много ступеней, и на каждой ступени - великое разнообразие индивидуальных образований существа, сознания, жизни, темперамента, идей, характера. Природа инструментального разума и необходимость обращаться с жизнью сами по себе должны порождать бесконечное разнообразие в соответствии со ступенью развития и индивидуальностью искателя. Но, помимо всего, даже области чистой духовной само-реализации и само-выражения не требуется быть единственно белой и монотонной, здесь может быть грандиозное разнообразие в фундаментальном единстве; верховное "я" одно, но душ "я" множество, и какова душевная формация природы, таким и будет ее духовное само-выражение. Разнообразие в тождестве есть закон манифестации; супраментальная унификация и интеграция должна гармонизировать эти разнообразия, но уничтожение их не входит в намерение Духа в Природе.
Глава XXV. ТРОЙНАЯ ТРАНСФОРМАЦИЯ
Сознательное существо в центре я, которое правит прошлым и будущим; оно подобно огню без дыма… Его надо терпеливо высвободить из собственного тела.
Катха Упанишада (II. 1. 12, 13; II. 3. 17)
Интуиция в сердце видит эту истину.
Риг Веда (I. 24. 12)
Я пребываю в духовном существе и оттуда разрушаю тюрьму, рожденную неведением, с помощью сияющей лампы знания.
Гита (Х. 11)
Эти лучи направлены вниз, их основание находится наверху: пусть они глубоко установятся в нас… О, Варуна, пробуди здесь, сделай широким свое царство; позволь нам следовать закону твоих работ и быть безупречными перед Бесконечной Матерью.
Риг Веда (I. 24. 7, 11, 15)
Лебедь, который поселяется в чистоте… рожденный из Истины — это сама Истина, Необъятность.
Катха Упанишада (II. 2. 2)
Если бы единственное намерение Природы в эволюции духовного человека состояло бы лишь в том, чтобы пробудить его к высочайшей Реальности и освободить его от себя самой или от Неведения, в котором она как Сила Вечного замаскировала себя, освободить путем ухода в высший статус бытия где-то в другом месте, если бы этот шаг эволюции был бы концом и завершением, тогда, по сути, ее работа была бы выполнена, и ничего больше не надо было бы делать. Пути были проложены, развиты способности, чтобы следовать этим путям, была бы проявлена цель или последняя высота творения; осталось бы только каждой душе индивидуально достичь верной стадии поворота своего развития, вступить на духовный путь и выйти собственно избранным путем из этого низшего существования. Но мы предположили, что есть более далекое намерение — не только высвобождение Духа, но и радикальная и интегральная трансформация Природы. В ней есть воля осуществить истинную манифестацию воплощенной жизни Духа, завершить то, что она начала путем перехода от Неведения к Знанию, сбросить свою маску и освободить себя как светлую Силу Сознания, несущую в себе вечное Существование и универсальный Восторг бытия. Тогда становится очевидно, что есть нечто еще невыполненное, что надо ясно осмотреть то, что еще предстоит сделать, bhurt aspasta kartvam; есть высота, которую еще надо достичь, есть широта, которая еще должна быть охвачена глазом видения, крылом воли, само-утверждением Духа в материальной вселенной. Все, что до сих пор сделала эволюционная Сила, это заставила немногих индивидов осознать свои души, осознать свое я, осознать вечное существование, которым они являются, привела их в соприкосновение с Божественностью или Реальностью, которая сокрыта ее видимостями: определенное изменение природы подготавливает, сопровождает или следует за этим озарением, но это не полное и не радикальное изменение, которое установило бы надежный и укоренившийся новый принцип, новое творение, постоянный новый порядок бытия в поле земной Природы. Был развит духовный человек, но не супраментальное существо, которое станет в дальнейшем лидером той Природы.
Это из-за того, что принцип духовности еще не утвердился в собственном полном праве и суверенитете; он представлялся до сих пор силой ментального существа убежать от себя или очистить и поднять себя до духовного парения; он помогал высвободить Дух из разума и расширить существо в одухотворенный разум и сердце, но не был полезен — или, скорее, был пока что недостаточно полезен — для само-утверждения Духа в его собственном динамическом и суверенном господстве, свободном от ограничений разума и ментального инструментария. Началось развитие другого инструментария, но ему еще предстоит стать тотальным и эффективным: кроме того, этот инструментарий должен перестать быть чисто индивидуальным само-творением в изначальном Неведении, перестать быть чем-то сверхнормальным по отношению к земной природе, что всегда должно обретаться как индивидуальное достижение с помощью трудного усилия. Духовная природа должна стать нормальной природой нового типа бытия; как Разум был установлен здесь на базисе Неведения, ищущего Знания и растущего в Знание, так и Сверхразум должен быть установлен здесь на базисе Знания, растущего в собственный больший Свет. Но этого не может быть до тех пор, пока духовно-ментальное существо не поднялось полностью к Сверхразуму и не спустило его силы вниз, в земное существование. Ибо должна быть преодолена пропасть между Разумом и Сверхразумом, должны быть открыты закрытые проходы и созданы дороги восхождения и спуска там, где сейчас царит пустота и молчание. Это может быть сделано лишь путем тройной трансформации, которую мы уже мимоходом упоминали: сначала должно произойти психическое изменение, превращение всей нашей сегодняшней природы в инструментарий души; на этом фоне или наряду с этим должно произойти духовное изменение, нисхождение высшего Света, Знания, Мощи, Силы, Блаженства, Чистоты во все существо, даже в самые низкие потайные уголки жизни и тела, даже во тьму нашего подсознания; наконец, за всем этим должно последовать супраментальное преображение — как вершающее движение должен произойти подъем в Сверхприроду и трансформирующее нисхождение супраментального Сознания в наше целостное существо и природу.
Поначалу душа в Природе, психическая сущность, чье развертывание означает первый шаг на пути к духовному изменению, является полностью завуалированной частью нас, хотя именно благодаря ей мы существуем и продолжаем существовать как индивидуальные существа в Природе. Другие части нашего природного состава не только переменчивы, но и бренны; но психическая сущность в нас всегда сохраняется и остается всегда в корне одной и той же: она содержит все сущностные возможности нашей манифестации, но не составлена ими; она не ограничена тем, что проявляет, не сдерживается неполными формами манифестации, не пятнается несовершенствами и нечистотой, дефектами и испорченностью поверхностного существа. Это вечно чистое пламя божественности в вещах, и ничто, что приходит к нему, ничто, что входит в наш опыт, не сможет загрязнить его чистоту или потушить это пламя. Духовное вещество безупречное и светлое, и благодаря своей безупречной светлости оно непосредственно, сокровенно, напрямую осознает истину существа и истину природы; оно глубоко сознает истину, добро и красоту, потому что истина, добро и красота родственны ее собственному внутреннему характеру, это формы нечто, что внутренне присуще его собственной субстанции. Оно также осознает все, что противоречит этим вещам, все то, что отклоняется от его собственного врожденного характера, осознает ложь и зло, безобразие и недостойность; но оно не становится этим и не затрагивается им, а также не изменяется этими противоположностями, которые столь сильно воздействуют на его внешний инструментарий разума, жизни и тела. Ведь душа, постоянное существо в нас, выводит вперед и использует разум, жизнь и тело в качестве своих инструментов, терпит окружающие их условия, но является нечто другими и большим, чем ее члены.
Если бы психическая сущность в нас не была с самого начала завуалированной и неизвестной своим исполнителям, не была бы уединенным Королем в скрытой палате, тогда человеческая эволюция предстала бы быстрым роспуском души, а не трудным, перемежающимся и искаженным развитием, каким она является сейчас; но вуаль толста, и мы не знаем тайного Света внутри нас, света в потайных склепах самого сокровенного святилища сердца. Указания поднимаются из психического на нашу поверхность, но наш разум не видит их источника; он принимает их за собственную деятельность, потому что, прежде чем подняться на поверхность, они облекаются в ментальную субстанцию: разум, не ведающий о полномочии этих указаний, следует или не следует им в соответствии со своей склонностью или поворотом в данный момент. Если разум подчиняется побуждению витального эго, тогда вообще малы шансы психического контролировать природу или проявлять в нас нечто из своего тайного духовного материала и своих врожденных движений; или, если разум самоуверенно действует в собственном маленьком свете, будучи прикрепленным к собственному суждению, воле и действию знания, тогда душа тоже будет оставаться завуалированной и беззвучной и ждать дальнейшей эволюции разума. Ведь психическая часть находится внутри, чтобы поддерживать природную эволюцию, и первой природной эволюцией должно быть развитие тела, жизни и разума, последовательно, и они должны действовать каждый на свой лад или вместе в неслаженном партнерстве, чтобы расти, иметь опыт и развиваться. Душа вбирает сущность всего нашего ментального, витального и телесного опыта и усваивает ее для дальнейшей эволюции нашего существования в Природе; но это действие оккультно и не показывается на поверхности. На ранней материальной и витальной стадиях в действительности нет сознания души; есть психическая деятельность, но инструментарий, форма этой деятельности является витальной и физической, — или ментальной, когда разум активен. Ведь даже разум, пока он примитивен или развит, но все еще слишком внешний, не распознает более глубокого характера психической деятельности. Легко считать себя физическим существом, или существом жизни, либо ментальным существом, использующим жизнь и тело, и всецело игнорировать существование души: ведь единственное определенное представление, которое мы имеем о душе, заключается в том, что душа — это нечто, что переживает смерть наших тел; но что это такое, мы не знаем, потому что даже если мы иногда сознаем какое-то присутствие души, но мы обычно не осознаем ее ярко выраженной реальности и не чувствуем ясно ее прямое действие в нашей природе.
По мере продвижения эволюции Природа начинает медленно и неуверенно проявлять наши оккультные части; она ведет нас к тому, чтобы мы все больше и больше смотрели внутрь самих себя, или начинает выводить на поверхность более ясно различимые указания и формации. Душа в нас, психический принцип, уже начала обретать свою тайную форму; этот принцип выдвигает вперед и развивает душу-персональность, особое психическое существо, представляющее его. Это психическое существо все еще остается за вуалью в нашей сублиминальной части, подобно истинному ментальному, истинному витальному или истинному физическому существу в нас: но, подобно им, оно воздействует на поверхностную жизнь с помощью влияний и указаний, которые оно выбрасывает на поверхность; эти влияния и указания составляют часть поверхностной совокупности, являющейся сборным результатом внутренних влияний и подъемов, видимым образованием и суперструктурой, которую мы обычно переживаем и отождествляем с самими собой. На этой невежественной поверхности мы начинаем смутно осознавать нечто, что может быть названо душой, отличной от разума, жизни или тела; мы чувствуем ее не как всего лишь ментальную идею или смутный инстинкт, а как ощутимое влияние на нашу жизнь, характер и действие. Верное чувственное восприятие того, что является истинным, добрым и красивым, тонким, чистым и благородным, отклик на это, потребность в этом, давление, оказываемое на разум и жизнь, чтобы они приняли и сформулировали это в нашем мышлении, чувствах, поведении, характере — все это является чаще всего распознаваемым, наиболее общим и характерным, хотя и не единственным знаком влияния психического. Человека, не имеющего этого элемента в себе или совсем не откликающегося на этот позыв, мы называем бездушным. Ведь именно это влияние мы можем легче всего распознать как более тонкую или даже более божественную часть в нас и самую мощную для медленного поворота к некоторой цели совершенства в нашей природе.
Но это психическое влияние или действие приходит на поверхность не вполне чистым или не остается ясно различимым в своей чистоте; если бы это было так, мы могли бы ясно различить элемент души в нас и сознательно и полно следовать его велениям. Вмешивается оккультное ментальное, витальное и тонкое физическое действие, смешивается с ним, пытается использовать его и обернуть его на собственную выгоду, мешает росту его божественности, искажает или ослабляет его само-выражение, даже заставляет его отклоняться или спотыкаться, либо пятнает его своей загрязненностью, малостью и ошибкой разума, жизни и тела. После того, как влияние души достигает поверхности, настолько смешанное и ослабленное, оно охватывается поверхностной природой в смутном восприятии и в невежественной формации, и в этом причина его дальнейшего отклонения и смешения. Так возникает изгиб, неверное направление, неправильное приложение, неверное образование, ошибочный результат того, что является в себе чистым веществом и действием нашего духовного существа; в соответствии с этим делается формация сознания, являющаяся смесью психического влияния и его намеков, перемешанных с ментальными идеями и мнениями, витальными желаниями и побуждениями, привычными физическими тенденциями. К затемненному влиянию души примешиваются невежественные, хотя и с хорошим намерением, усилия этих внешних частей к высшему направлению; ментальный идеализм самого смешенного характера, часто темный даже в своем идеализме, иногда даже опасно ошибочный, рвение и страсть эмоционального существа, разбрасывающего свои брызги и пену чувств и настроений, сентиментальность, динамический энтузиазм жизненных частей, нетерпеливые отклики физического, трепет и возбуждение нервов и тела — все эти влияния смешиваются в составную формацию, которая часто принимается за душу, а ее смешанное и путанное действие — за движение души, за психическое развитие и действие или реализованное внутреннее влияние. Психическая сущность сама по себе свободна от грязи и смеси, но то, что приходит от нее, не защищено этим иммунитетом, поэтому становится возможным это смешение.
Более того, психическое существо, душа-персональность в нас, не появляется полностью выросшей и ярко светящейся; она эволюционирует, проходит через медленное развитие и образование; воплощение ее существа может быть поначалу неотчетливым и оставаться затем на долгое время слабым и неразвитым, не нечистым, а несовершенным: ведь она основывает свою формацию, свое динамическое само-построение на мощи души, которая фактически и более или менее успешно, вопреки сопротивлению Неведения и Несознания, была выдвинута вперед в эволюцию на поверхность. Появление психической формации является знаком появления души в Природе, и если это появление все еще маленькое и ущербное, то и психическая персональность тоже будет чахлой и хилой. Из-за темноты нашего сознания психическая персональность также отделена от своей внутренней реальности, она несовершенно сообщается с собственным источником в глубинах существа; ведь дорога все еще плохо проложена, легко преграждается, линии связи часто перерезаются или забиваются сообщениями другого рода, исходящими из другого источника: ее сила запечатлевать все воспринимаемое во внешних инструментах тоже несовершенна; по своей бедности она вынуждена по большей части полагаться на эти инструменты, и она формирует свое побуждение к выражению и действию также и на основании их данных, а не только на безошибочных восприятиях психической сущности. В этих условиях невозможно предотвратить того, чтобы психический свет не ослабевал и не искажался в разуме, превращаясь в простую идею или мнение, чтобы психическое чувство в сердце не превращалось в ошибочную эмоцию или простое настроение, чтобы психическая воля к действию не превращалась в жизненных частях в слепой витальный энтузиазм или пылкое возбуждение: психическая персональность даже принимает эти неправильные переводы за потребность нечто лучшего и пытается исполнить себя через них. Ведь это часть работы души — влиять на разум, сердце и витальное существо и поворачивать их идеи, чувства, энтузиазм и динамизм в направлении того, что божественно и светло; но поначалу это должно делаться несовершенно, медленно и с примесью. По мере того, как психическая персональность становится сильнее, она начинает наращивать свою общность с психической сущностью, стоящей за собой, и улучшать свое сообщение с поверхностью: она может передавать свои указания разуму, сердцу и жизни с большей чистотой и силой; ведь она становится способной устанавливать более сильный контроль и реагировать на ложное смешение; она начинает все более и более отчетливо ощущаться как сила в природе. Но даже и при таких условиях эволюция была бы медленной и трудной, если была бы предоставлена исключительно автоматическому трудному действию эволюционной Энергии; и только когда человек пробуждается к знанию и души и чувствует необходимость вынести ее на передний план и сделать ее хозяином своей жизни и действия, только тогда вступает в силу более быстрый сознательный метод эволюции, и становится возможной психическая трансформация.
Этому трудному развитию можно помочь ясным восприятием разума и настоянием на нечто внутри, что переживает смерть тела, и усилием узнать свою природу. Но поначалу это познание затрудняется тем фактом, что в нас много элементов, много формаций, которые представляются элементами души и которые можно спутать с психическим. Описание, даваемое в ранней греческой и других традициях, очень ясно показывает, что то, что ошибочно принимали за душу, было подсознательной формацией, субфизическим отпечатком или теневой формой существа, либо приведением или призраком. Этот призрак, который ошибочно называют духом, иногда является витальной формацией, воспроизводящей характеристики человека, его поверхностные манеры жизни, иногда — тонко-физическим продолжением поверхностной формы оболочки разума: в лучшем случае, это оболочка личностной жизни, которая еще остается некоторое время после выхода из тела. Помимо этой путаницы, рожденной из посмертных контактов со сброшенными фантомами или остатками оболочек личности, трудность вызывается еще и нашим неведением о сублиминальных частях нашей природы и о форме и силах сознательного существа или Пуруши, который возвышается над их действием; из-за этой неопытности мы можем принять за психическое нечто из внутреннего разума или витального я. Ведь как Бытие едино и все же множественно, тот же самый закон преобладает в нас самих и в наших членах; Дух, Пуруша един, но он приспосабливается к формациям Природы. Над каждой градацией нашего существа возвышается мощь Духа; мы имеем внутри себя я разума, я жизни, физическое я, и мы открываем их, когда идем достаточно глубоко вовнутрь; есть существо разума, ментальный Пуруша, выражающий какую-то часть себя в мыслях, восприятиях, действиях природы нашего разума, есть существо жизни, выражающее какую-то часть себя в импульсах, чувствах, ощущениях, желаниях, внешних действиях нашей витальной природы, есть физическое существо, существо тела, которое выражает какую-то свою часть в инстинктах, привычках, сформулированных действиях нашей физической природы. Эти существа или частичные я общего я в нас являются силами Духа и поэтому не ограничены своим временным выражением, ведь таким образом формулируется лишь фрагмент их возможностей; но это выражение порождает временную ментальную, витальную или физическую личность, которая растет и развивается по мере роста и развития психического существа или души-персональности в нас. Каждая из этих личностей имеет свою явно выраженную природу, свое влияние, свое воздействие на нас; но все эти влияния и все их действия, выходя на поверхность, смешиваются и порождают сложное поверхностное существо, являющееся смесью, амальгамой всех их, внешней стойкой и все же меняющейся мобильной формацией, созданной для целей этой жизни и ее ограниченного опыта.
Но из-за своего состава эта совокупность является разнородной смесью, не единым гармоничным и однородным целым. В этом кроется причина того, почему есть постоянная путаница и даже конфликт в наших частях, которые наш ментальный рассудок и воля стремятся гармонизировать и зачастую наталкиваются на огромную трудность в создании из этой путаницы или конфликта какого-то порядка и руководящего принципа; обычно мы уносимся потоком нашей природы и действия, исходя из чего угодно, что окажется на время преобладающим и охватит инструменты мышления и действия — даже наш кажущийся взвешенным выбор диктуется в большей степени автоматизмом; наша координация с помощью рассудка наших разнообразных элементов и следующих из них мыслей, чувств, импульсов и действий неполна и является полумерой. В животном существе Природа действует при помощи собственной ментальной и витальной интуиции; она вырабатывает порядок под принуждением привычки и инстинкта, которым безоговорочно подчиняется животное, так что перемены его сознания не играют никакой роли. Но человек не может всецело действовать таким же образом, не потеряв своей человеческой прерогативы; он не может отдать свое существо хаосу инстинктов и импульсов, регулируемому автоматизмом Природы: в человеке разум стал сознательным, и поэтому человек сам вынужден делать некую попытку, какой бы элементарной она ни была во многих, увидеть и взять под контроль и, в конце концов, более совершенно гармонизировать разнородные компоненты, различные конфликтующие тенденции, составляющие его поверхностное существо. Человек действительно преуспел в том, чтобы установить в себе некий регулируемый хаос или организованную путаницу, либо, по меньшей мере, преуспел в мысли, что это он направляет себя с помощью своего разума и воли, даже если на самом деле это направление лишь частично; ведь не только несоразмерный консорциум привычных мотивирующих сил, но и заново появляющиеся витальные и физические тенденции и импульсы, не всегда вычислимые или контролируемые, и многие несвязные и негармоничные ментальные элементы используют разум и волю человека, входят и определяют его само-построение, развитие его природы, действие его жизни. Человек в своем я является уникальной Личностью, но в своей манифестации он предстает также я многоликости; он никогда не сможет стать господином и мастером самого себя, пока Личность не наложит себя на эту многоликость и не станет управлять ею: но с помощью поверхностной ментальной воли и разума это можно сделать лишь несовершенно; это может быть сделано совершенно лишь в том случае, если человек пойдет внутрь себя и найдет, какое же центральное стоит во главе всего его выражения и действия. В глубочайшей истине именно душа является центральным существом человека, но во внешнем факте зачастую правит тот или иное частичное существо, и этого представителя души, это заменяющее я можем мы по ошибке принять за сокровенный принцип души.
Это правление различных я в нас лежит в корне всех стадий развития человеческой личности, о которых мы уже раньше говорили, и мы можем снова рассмотреть их сейчас с точки зрения управления природой внутренним принципом. В некоторых человеческих существах физический Пуруша, существо тела, доминирует над разумом, волей и действием; так порождается физический человек, занятый, главным образом, своей телесной жизнью и привычными потребностями, импульсами, жизненными привычками, привычками разума, привычками тела, очень мало смотрящий или вовсе не смотрящий за пределы всего этого, подчиняющий все свои прочие склонности и возможности этой узкой формации и ограниченный ею. Но даже в физическом человеке есть и другие элементы, и он не может жить полностью как животный человек, занятый рождением и смертью, производством потомства и удовлетворением общих импульсов и желаний, поддержанием жизни и тела: это нормальный тип его личности, но через него проходят, сколь бы слабыми они ни были, и другие влияния, с помощью которых он может перейти к более высокой человеческой эволюции. При настаивании тонко-физического Пуруши физический человек может придти к идее более тонкой, более красивой и совершенной физической жизни и надеяться или пытаться реализовать ее в своем собственном, либо в коллективном или групповом существовании. В других людях это витальное я, существо жизни, господствует и правит разумом, волей, действием; так порождается витальный человек, занятый само-утверждением, само-возвеличиванием, само-расширением, удовлетворением амбиций и страстей, импульсов и желаний, требований эго, господством, властью, возбуждением, борьбой и битвой, внутренним и внешним приключением: все прочее происходит побочно или подчинено этому движению и построению и выражению витального эго. Но все же в витальном человеке тоже есть или могут быть другие элементы растущего ментального или духовного характера, даже если они менее развиты, чем его жизненная личность и сила жизни. Природа витального человека более деятельна, более сильная и более мобильная, более бурная и хаотическая, часто почти до степени нерегулируемости, чем природа физического человека, который держится за почву и обладает определенным материальным равновесием и балансом, но природа витального человека более подвижна и более созидательна: ведь элементом витального существа является не земля, а воздух; витальная природа имеет больше движения и меньше статики. Энергичный витальный разум и воля могут завладеть и править кинетическими витальными энергиями, но они делают это в большей степени путем силового принуждения, чем путем гармонизации существа. Если, однако, сильной витальной личности, разуму и воли удается обрести рассуждающий интеллект, дать ему надлежащую опору и быть его слугой, тогда может быть создана довольно мощная формация, более или менее сбалансированная, но всегда сильная, успешная и эффективная, могущая наложить себя на природу и окружение и достичь сильного само-утверждения в жизни и действии. Это второй шаг гармонизированной формулировки, возможной в восходящей природе.
