В действительности, этот ответ может быть лишь индивидуальным; он может привести к умножению одухотворенных индивидов или даже, что возможно, хотя и не вероятно, к умножению гностического индивида или индивидов, изолированных в неодухотворенной массе человечества. Такие изолированные реализованные существа должны либо отойти в свое тайное божественное царство и защищать себя в духовной уединенности, либо воздействовать на человечество, исходя из своего внутреннего света, ради того малого, что может быть подготовлено в таких условиях для более счастливого будущего. Внутреннее изменение может начать обретать коллективную форму только в том случае, если гностический индивид найдет других индивидов, имеющих тот же самый род внутренней жизни и сможет образовать с ними группу со своим автономным существованием, либо же отдельное сообщество или порядок бытия с собственным внутренним законом жизни. Именно эта нужда в отдельной жизни с собственным правилом жития, приспособленным к внутренней мощи или побудительной силе духовного существования и создающим для него его естественную атмосферу, выражала себя в прошлом в формации монашеской жизни или разнообразных попытках основать новое отдельное коллективное житие, само-управляемое и отличное от обычной человеческой жизни. Монашеская жизнь по своей природе является союзом искателей иных миров, людей, чья целостная попытка состоит в том, чтобы найти и реализовать в себе духовную реальность, и которые формируют свое общее существование с помощью правил жития, помогающим в этом начинании. Но, как правило, это не попытка создать новую формацию жизни, которая превзошла бы обычное человеческое общество, и сотворить новый мировой порядок. Религия может ставить перед собой эту конечную перспективу или пытаться сделать некое первое приближение к ней, либо ментальный идеализм может предпринять ту же самую попытку. Но эти попытки всегда опрокидывались упорным несознанием и неведением нашей человеческой витальной природы; ведь эта природа является препятствием, которое ни простой идеализм, ни неполное духовное стремление не могут сломить в его упорствующей массе или постоянно преобладать над ним. Эти попытки терпели крах из-за собственного несовершенства или наводнялись несовершенством внешнего мира и погружались с сияющей высоты своего стремления в нечто смешанное и низкое на обычном человеческом уровне. Общая духовная жизнь, нацеленная на то, чтобы выражать духовное, а не ментальное, витальное или физическое существо, должна основываться и поддерживаться на более высоких ценностях, чем ментальные, витальные и физические ценности обычного человеческого общества; если она на этом не основывается, тогда она будет просто жизнью обычного человеческого общества с каким-то отличием. Чтобы возникла новая жизнь, требуется полностью новое сознание во многих индивидах, трансформирующих все свое существо, трансформирующих свою ментальную, витальную и физическую природу; только такая трансформация общего разума, жизни, телесной природы может породить новое стоящее коллективное существование. Эволюционное усилие должно стремится породить не просто новый тип ментальных существ, а другой порядок существ, которые подняли все свое существование с нашей сегодняшней ментализированной духовности на больший духовный уровень земной природы.

Любая такая попытка трансформации земной природы в нескольких человеческих существах не может сразу же вполне утвердить себя; даже когда достигнута поворотная точка и пересечена решающая линия, новая жизнь в своих началах должна будет пройти через период испытания и трудного развития. Необходимым первым шагом будет общая смена старого сознания, поднимающая всю жизнь в духовный принцип; подготовка к этому может быть долгой, а сама начавшаяся трансформация может происходить стадиями. В индивиде после определенной точки трансформация может быть быстрой и может даже ускориться с помощью намеренного эволюционного скачка; но индивидуальная трансформация не будет творением нового типа существ или новой коллективной жизни. Можно представить себе несколько индивидов, эволюционирующих таким образом отдельно в среде старой жизни и затем объединяющихся вместе, чтобы образовать ядро нового существования. Но маловероятно, что Природа будет действовать таким образом, и индивиду будет трудно достичь полного изменения, оставаясь все еще заключенным в жизнь низшей природы. На определенной стадии может стать необходимым прибегнуть к давней схеме отдельного сообщества, но с двойной целью: прежде всего, чтобы обеспечить спокойную атмосферу, место и жизнь поодаль, где сознание индивида могло бы сконцентрироваться в окружении, где все повернуто к одному старанию и сосредоточено вокруг него, и, затем, когда все будет готово, чтобы выработать и развить новую жизнь в том окружении и в подготовленной духовной атмосфере. Может случиться так, что при такой концентрации усилия все трудности изменения предстанут с концентрированной силой; ведь каждый искатель, неся в себе как возможности, так и несовершенства мира, которые должны быть трансформированы, будет вносить не только свои способности, но и свои трудности и сопротивление старой природы, и, при смешении в ограниченном круге маленькой и замкнутой общей жизни это может вызвать значительное усиление препятствующей силы, которая будет стремиться противодействовать возросшей мощи и концентрации сил, служащих эволюции. Именно эта трудность разбивала в прошлом все усилия ментального человека развить нечто лучшее, более истинное и более гармоничное, чем обычная ментальная и витальная жизнь. Но если Природа готова и приняла свое эволюционное решение или если мощь Духа, низошедшая с высших планов, достаточно сильна, тогда эта трудность будет преодолена, и станет возможной первая эволюционная формация или формации.

Но если законом такой жизни будет полная опора на направляющий Свет и Волю и светлое выражение истины Духа в жизни, тогда это будет предполагать гностический мир, мир, в котором сознание всех существ основано на этом базисе; тогда понятно, что жизненные взаимоотношения гностических индивидов в гностическом сообществе или сообществах будут по самой своей природе представлять понимающий и гармонический процесс. Но, фактически, здесь будет жизнь гностических существ, проходящая внутри жизни существ в Неведении или рядом с ней, пытающаяся появиться в ней или из нее, и все же законы этих двух жизней будут казаться противоположными и противоречить друг другу. Тогда, по-видимому, произойдет полная изоляция или отделение жизни духовного сообщества от жизни Неведения: ведь иначе будет необходим компромисс между этими двумя жизнями, и вместе с этим компромиссом войдет опасность заражения или неполноты более высокого существования; будут соприкасаться два различных и несовместимых принципа существования, и даже если более высокий мир будет влиять на низший, более низкая жизнь тоже будет оказывать свое влияние на более высокую, поскольку такое взаимодействие является законом всякой заразительности и взаимообмена. Можно даже задаться вопросом, не станет ли конфликт и столкновение первым правилом их связи, поскольку в жизни Неведения будет присутствовать и быть деятельным громадное влияние тех сил Тьмы, поддерживающих зло и насилие, чей интерес состоит в том, чтобы загрязнять или разрушать всякий высший Свет, входящий в человеческое существование. Противостояние и нетерпимость или даже гонение всего того, что ново или пытается подняться над заведенным порядком человеческого Неведения и нарушать его, либо, в случае успеха нового, вторжение в него низших сил и, в конечном счете, угасание, падение или заражение нового принципа жизни было частым явлением в прошлом; это противодействие может оказаться еще более неистовым, и провал еще более вероятен, если на наследие земли будет претендовать радикально новый свет или радикально новая сила. Но считается, что новый и более полный свет принесет также новую и более полную силу. Поэтому может оказаться, что новой жизни совсем не нужно будет быть полностью отделенной; она может учредиться на множестве островков и оттуда распространяться через старую жизнь, бросая на нее свое влияние, постепенно проникая в нее и захватывая ее, неся ей помощь и озарение, так что спустя некоторое время новое стремление в человечестве начнет понимать и приветствовать новую жизнь.

Но, очевидно, это проблема перехода, эволюции, прежде чем произойдет полный и победоносный поворот манифестирующей Силы, и жизнь гностического существа станет такой же укоренившейся частью земного порядка, как и жизнь ментального существа. А когда гностическое сознание укоренится на земле, сила и знание, находящееся в его распоряжении, будет гораздо мощнее силы и знания ментального человека, и жизнь сообщества гностических существ, если она будет отдельной, будет столь же защищенной от внешних атак, как и организованная жизнь человека защищена от атак более низших видов. Но, точно также, как знание и сам принцип гностической природы будет гарантировать светлое единство в общей жизни гностических существ, точно также этот принцип будет достаточен, чтобы гарантировать преобладающую гармонию и примирение между этими двумя типами жизни. Влияние супраментального принципа на земле распространится и на жизнь Неведения и наложит на нее гармонию в пределах границ этой жизни. Можно представить, что гностическая жизнь будет отдельной, но она, несомненно, будет допускать внутри своих границ ту часть человеческой жизни, которая обращена к духовности и движется к высотам; Остальная часть может организовываться преимущественно на ментальном принципе и на старых основаниях, но, с помощью и под влиянием большего знания, распознаваемого ею, она будет развиваться по линиям более полной гармонизации, на которую человеческое существо пока что не способно. Однако и здесь разум может лишь предвидеть возможности и вероятности: супраментальный принцип Сверхприроды сам будет определять баланс нового мирового порядка в соответствии с истиной вещей.

Гностическая Сверхприрода превосходит все ценности нашей обычной невежественной Природы; наши стандарты и ценности порождены неведением и поэтому не могут определять жизнь Сверхприроды. В то же самое время наша теперешняя природа произошла из Сверхприроды и является не чистым неведением, а полу-знанием; поэтому разумно предположить, что всякая духовная истина, находящаяся в или за стандартами и ценностями нашей жизни, вновь появится в высшей жизни, но не в качестве стандартов, а как трансформированный элемент, поднятый из неведения в истинную гармонию и более светлое существование. По мере того, как универсализированный духовный индивид будет сбрасывать ограниченную персональность и эго, по мере того, как он будет подниматься за пределы разума к более полному знанию в Сверхприроде, от него будут отпадать конфликтующие идеалы разума, но истина, стоящая за ними, сохранится в жизни Сверхприроды. Гностическое сознание является сознанием, в котором все противоречия устранены или растворены друг в друге в высшем свете видения и бытия, в объединяющем само-знании и знании мира. Гностическое существо не будет принимать идеалы и стандарты жизни; оно не будет побуждаться жить ради себя, ради своего эго, либо ради человечества или ради других, ради общества или ради Государства; ибо оно будет осознавать нечто более великое, чем эти полу-истины, будет осознавать Божественную Реальность; и именно ради нее оно будет жить, ради ее воли в нем и во всем, в духе большей универсальности, в свете воли Трансцендентности. По той же самой причине в гностической жизни не будет конфликтов между само-утверждением и альтруизмом, ведь я гностического существа едино с я других — не будет конфликтов между идеалом индивидуализма и коллективным идеалом, поскольку оба являются терминами большей Реальности и могут иметь ценность для духа Реальности лишь в той степени, насколько их выражение или исполнение Реальности служит воли Реальности. Но, в то же самое время, все, что истинно в ментальных идеалах и смутно вырисовывается в них, будет исполнено в существовании гностического существа; ведь в то время, как его сознание превосходит человеческие ценности, так что гностическое существо не может заместить Бога человечеством, сообществом или Государством, либо другими средством или самим собой, частью его жизненной деятельности станет утверждение Божественного в себе и ощущение Божественного в других, ощущение тождества с человечеством, со всеми другими существами и со всем миром, потому что Божественное находится в них и ведет к большему и лучшему утверждению растущей в них Реальности. Но то, что будет делать гностическое существо, будет решаться Истиной Знания и Воли в нем, тотальной и бесконечной Истиной, которая не связана никаким ментальным законом или стандартом; оно будет действовать со свободой в целостной реальности, с соблюдением каждой истины на своем месте и с ясным знанием работающих сил и намерения манифестирующего Божественного Стремления на каждом шаге космической эволюции, в каждом событии и при любых обстоятельствах.

Для исполненного духовного или гностического сознания вся жизнь должна быть манифестацией реализованной истины Духа; эта жизнь сможет принять лишь то, что может трансформироваться и найти собственное духовное я в той большей Истине и слиться с ее гармонией. Разум не может определить, что уцелеет, ведь супраментальная жизнь принесет свою истину, и эта истина поднимет все свои части, которые были выдвинуты в наших идеалах и реализациях разума, жизни и тела. Принятые ими формы могут не уцелеть, ведь маловероятно, что они будут пригодны без изменения или замены в новом существовании; но то, что подлинно и существенно в них или даже в их формах, подвергнется трансформации, необходимой для продолжения существования. Исчезнет многое из того, что нормально для человеческой жизни. Многие ментальные идолы, сконструированные принципы и системы, конфликтующие идеалы, порожденные человеком во всех областях своего разума и жизни, не будут вызывать приятия или почтения в свете гнозиса; только истина, если она есть, которую скрывают эти обманчивые образы, будет иметь шансы войти в качестве элемента гармонии, основанной на гораздо более широком базисе. Очевидно, что в жизни, управляемой гностическим сознанием, не сможет иметь почву для существования война с ее духом антагонизма и враждебности, ее жестокость, разрушение и невежественное насилие, политическая борьба с ее вечным конфликтом, частым подавлением, непрозрачностью, порочностью, низостью, эгоистическими интересами, неведением, неспособностью и беспорядком. Искусство будет, но не для какого-либо низшего витального и ментального развлечения, увеселения и разгружающего возбуждения или удовольствия, а как выражение и средство истины Духа и красоты и восторга существования. Жизнь и тело перестанут быть тиранами, требующими девять десятых существования для своего удовлетворения, а станут средствами и силами выражения Духа. В то же самое время, поскольку материя и тело будут приняты, контроль и правильное использование физических вещей составит часть реализованной жизни Духа в манифестации земной природы.

Почти повсеместно предполагается, что духовная жизнь обязательно должна быть жизнью аскетической строгости, отвержением всего того, что не совершенно необходимо для минимального поддержания тела; и это верно для такой духовной жизни, которая по своей природе и намерению является уходом от жизни. Даже помимо этого идеала можно подумать, что духовный поворот всегда должен требовать крайней простоты, потому что все прочее будет жизнью витального желания и физического само-попустительства. Но с более широкой точки зрения это представление является ментальным стандартом, основанном на законе Неведения, мотивом которого является желание; с точки зрения этого стандарта может показаться, что законным принципом для преодоления Неведения и устранения эго будет полное отвержение не только желания, но и всего, что может удовлетворять желание. Но этот стандарт, как и всякий ментальный стандарт, не может быть абсолютным, и он не может быть обязательным как закон сознания, поднявшегося над желанием; полная чистота и само-обладание будут заложены в самом зерне природы нового сознания, и это сознание будет оставаться одним и тем же в бедности или в богатстве: ведь если оно может быть чем-то поколеблено или запачкано, тогда оно не настоящее или не полное. Единственным правилом гностической жизни будет само-выражение Духа, воли Божественного Бытия; эта воля, это само-выражение может проявляться через крайнюю простоту или крайнюю сложность и обилие или в их естественном балансе — ведь красота и изобилие, скрытая сладость и смех в вещах, солнечный свет и радость жизни тоже являются силами и выражениями Духа. Дух внутри, определяющий во всех направлениях закон природы, будет определять и обрамление жизни, ее детали и обстоятельства. Во всем будет один и тот же пластичный принцип; жесткая стандартизация, какой бы необходимой она бы ни была для выстраивания вещей разумом, не может быть законом духовной жизни. Ничто не будет препятствовать великому разнообразию и свободе само-выражения, основанного на основополагающем единстве, но везде будет гармония и истина порядка.

Жизнь гностических существ, поднимающая эволюцию до высшего супраментального статуса, можно подобающим образом охарактеризовать как божественную жизнь; ведь она будет жизнью в Божественном, жизнью начал духовного божественного света, силы и радости, проявленных в материальной Природе. Она может быть описана, поскольку превосходит ментальный человеческий уровень, как жизнь духовного и супраментального сверхчеловечества. Но это не имеет никакого отношения к прошлым и сегодняшним представлениям о сверхчеловечестве; согласно ментальному представлению, сверхчеловечество превосходит обычный человеческий уровень не в принципе, а в степени одного и того же принципа — через расширенную личность, увеличенное и раздутое эго, возросшие силы разума, разросшуюся мощь витальной силы, утонченное или крайнее массовое раздутие сил человеческого Неведения; при этом также обычно подразумевается идея о силовом господстве сверхчеловека над человечеством. Это означает сверхчеловечество ницшеанского типа; в своем крайнем наихудшем случае это может обернуться царством “белокурый бестий” или темных бестий или любых других бестий, возвращением к варварской силе и жестокости: но это будет не эволюция, а откат к старому усиленному варварству. Либо это может означать появление Ракшасы или Асура из напряженного усилия человечества превзойти самого себя, но в неверном направлении. Неистовое и хаотическое раздутое витальное эго, удовлетворяющее себя с верховной тиранией или анархической силой само-исполнения, было бы типом ракшасического сверхчеловечества: но гигант, великан или поглотитель мира, Ракшаса, хотя и все еще сейчас сохраняется, принадлежит духу прошлого; расширенное появление этого типа тоже было бы эволюцией вспять. Могущественный показ подавляющей силы, само-обладающая, само-сдерживаемая, даже, возможно, аскетически само-ограничивающая способность разума и сильная, спокойная, либо холодная или грандиозная в собранной страстности жизненная сила, тонкое доминирующее возвышение одновременно ментального и витального эго — это тип Асура. Но в прошлом земли было достаточно этого типа, и его повторение может лишь продлевать старые линии; земля не может извлечь ни из Титана, ни из Асура никакой пользы для своего будущего, никакой силы для само-превосхождения: даже великая или сверхнормальная сила только бы вращала ее по расширенным кругам ее старой орбиты. Но то, что должно появиться, является нечто гораздо более трудным и гораздо более простым; это само-реализованное существо, здание духовного я, глубина и побуждение души и высвобождение и суверенитет ее света, силы и красоты — не эгоистическое сверхчеловечество, захватившее ментальную и витальную власть над человечеством, а господство Духа над его собственными инструментами, обладание собой и обладание жизнью в силе духа, новое сознание, в котором само человечество найдет собственное само-превосхождение и само-исполнение путем открытия божественности, которая стремится родиться внутри него. Это единственно истинное сверхчеловечество и единственная реальная возможность эволюционной Природы сделать шаг вперед.

Этот новый статус в действительности будет обращением сегодняшнего закона человеческого сознания и жизни, ведь это будет переворотом всего принципа жизни Неведения. Именно ради вкушения Неведения, его сюрпризов и приключения, можно сказать, душа спустилась в Несознание и приняла маску Материи, ради приключения и радости творения и открытия, приключения Духа, приключения Разума и Жизни и рискованных сюрпризов работы в Материи, ради открытия и покорения нового и неизведанного; все это составляет смелое предприятие жизни, и может показаться, что все это кончится с концом Неведения. Жизнь человека составлена из света и тьмы, приобретений и потерь, трудностей и опасностей, удовольствий и болей Неведения, игры цветов, движущихся на почве общей нейтральности Материи, которая имеет в своем основании незнание и нечувствительность Несознательного. Для обычного жизненного существа состояние без реакций успеха и боли, превратностей и неопределенностей судьбы и борьбы, битвы и усилия, без радости новизны и неожиданности и творения, проецирующегося в неизвестное, может показаться лишенным разнообразия, и поэтому лишенным витального вкуса и остроты. Любая жизнь, превосходящая эти вещи, кажется ему нечто бесцветным и пустым или брошенным в облик неизменной одинаковости; картина небес рисуется человеческому разуму нескончаемым повтором вечной монотонности. Но это неверное представление, ведь вход в гностическое сознание будет входом в Бесконечное. Это будет само-творение, бесконечно приносящее Бесконечное в форму бытия, и интерес Бесконечного гораздо шире и многообразнее, как и более стойко восхитителен, чем интерес конечного. Эволюция в знании будет более красивой и более славной манифестацией с большими перспективами, чем когда-либо разворачивавшимися, и более интенсивными на всех путях, чем это возможно в любой эволюции в Неведении. Восторг дух вечно нов, он принимает неисчислимые формы прекрасного, его божество вечно молодо, и вкус восторга, раса Бесконечного, вечен и неистощим. Гностическая манифестация жизни будет более полной и плодотворной, и ее интерес более ярок, чем созидательный интерес Неведения; это будет более возвышенное и более счастливое постоянное чудо.

Если есть эволюция в материальной Природе, и если это эволюция существа с сознанием и жизнью в качестве двух ключевых терминов и сил, тогда эта полнота бытия, полнота сознания, полнота жизни должна быть целью развития, к которой мы стремимся и которая проявится на ранней или поздней стадии нашей судьбы. Я, Дух, Реальность, раскрывающие себя из первого несознания жизни и материи, разовьют свою полную истину бытия и сознания в той жизни и материи. Дух вернется к себе — или, если его конец как индивида заключается в возвращении в Абсолют, он может осуществить и это возвращение — не через разочарование жизни, а через духовную полноту себя в жизни. Наша эволюция в Неведении с ее перемежающейся радостью и болью само-открытия и открытия мира, с ее половинчатыми реализациями, с ее постоянными находками и потерями — это только первая наша стадия. Она неизбежно должна вести к эволюции в Знании, к само-обнаружению и само-развертыванию Духа, к само-раскрытию Божественности в вещах в своей истинной силе в той Природе, которая все еще остается для нас Сверхприродой.