Испуг и буфер

Экман: Третий вопрос имеет отношение к Мэттью Райкарду. Я уже рассказывал о двух исследованиях, проведенных мною вме­сте с ним: первое было посвящено обсуждению проблем с требо­вательными людьми, а второе — отслеживанию уровня артери­ального давления Мэттью. Третье исследование было проведено наиболее систематично. Мы использовали очень громкий шум, подобный шуму от фейерверка, по силе немного не доходящий до того порогового значения, которое опасно для нашего слуха -115 децибелл белого шума, — чтобы вызвать то, что мы называ­ем «испугом», который является не эмоцией, а рефлексом, ак­тивируемым очень «старой» частью нашего мозга. Младенцы, рождающиеся без кортекса (коры головного мозга) и способные прожить всего несколько часов, все равно испытывают испуг, когда подвергаются воздействию громкого шума. Для такой ре­акции вообще не требуется кортекс. Этот рефлекс может наблю­даться у многих живых существ.

Испуг представляет интерес именно по причине своей примитив­ности. Его длительность также является фиксированной. Реакция испуга возникает ровно через 250 миллисекунд после возникнове­ния шума и завершается через 500 миллисекунд — и никогда не бывает ни короче, ни длиннее. Это очень четко ограниченный по времени рефлекс.

Джинпа: У всех живых существ?

Экман: Я располагаю данными о длительности испуга только у людей, но подозреваю, что продолжительность реакции испуга у животных также является фиксированной.

Схема реакции, проявляемой лицом и телом, также остается неизменной. Реакция проявляется в виде пяти движений, и все они осуществляются одновременно. Однако сила реакции может варьировать в широких пределах: одни люди могут буквально па­дать со стула, а другие — демонстрировать очень слабую реакцию. Мы просили Мэттью использовать практику медитации для того, чтобы сдерживать или ослаблять испуг. Мы начинали каждый эксперимент с ним, не зная в точности, в какой момент возникнет шум. Мэттью демонстрировал слабую реакцию испуга на такое неожиданное событие.

Помимо ситуации, в которой он не знал о том, в какой момент возникнет шум, мы использовали три другие ситуации: (1) Мэттью был отвлечен размышлениями о каком-то конкретном событии; (2) он занимался тем, что сам называл медитацией, сконцентри­рованной на фиксированной точке; и (3) он занимался открытой медитацией. В случае медитации, сконцентрированной на фик­сированной точке, использовался предмет, на котором Мэттью фокусировал свое внимание, а при открытой медитации использовалось «пустое пространство», то есть внимание Мэттью не кон­центрировалось ни на чем конкретном.

Мы повторяли этот эксперимент снова и снова в течение целого дня, меняя порядок задаваемых условий. Сначала открытая ме­дитация использовалась первой, потом последней, затем в середи­не, а медитация, сконцентрированная на фиксированной точке, использовалась первой и т. д.

Джинпа: Вы регистрировали физиологические параметры в каж­дом из этих состояний?

Экман: Разумеется. Мы измеряли физиологические реакции вегетативной нервной системы и реакции, выражаемые лицом и телом. Полученные результаты хорошо согласовывались друг с другом. Наиболее сильные реакции, как физиологические, так и мышечные, наблюдались в случае отвлечения внимания. На втором месте по силе реакции оказался случай медитации, сконцентри­рованной на фиксированной точке. Самая слабая реакция — на­столько слабая, что иногда, хотя и не всегда, мы даже не могли ее измерить, — наблюдалась в случае открытой медитации. Разные типы медитации вызывали разные эффекты, по крайней мере у Мэттью.

Мы не пытались использовать эту же самую процедуру в слу­чае с другими индивидами, которые никогда не занимались ме­дитацией. Я предполагаю, что если бы мы обследовали несколько тысяч человек, то обнаружили бы одного — двух человек, которые бы продемонстрировали сходные результаты без предварительной тренировки. Чего мы не знаем и никогда не узнаем о Мэттью, так это то, был ли он таким же несколько десятилетий назад, когда он еще не занимался медитацией. Но вполне очевидно, что он спо­собен направлять свое внимание таким образом, чтобы ослаблять на себя влияние внешнего мира и при этом оставаться в открытом состоянии.

Далай-лама (через переводчика): В случае медитации, ориенти­рованной на открытое пространство, указывает ли реакция Мэттью на то, что все сенсорные каналы восприятия перекрываются?

Экман: Мэттью сообщал, что в состоянии открытого присут­ствия он слышал все, но это не вызывало волн возмущения, как это бывает тогда, когда ваш разум напряжен и узко сфокусирован на чем-то одном. Наши измерения показали, что, несмотря на возникновение звука, ошеломляющего обычного человека, реакции Мэттью были настолько слабыми, что иногда их удавалось обна­ружить с большим трудом. Реакция всегда проявлялась в виде из­менения частоты сердечных сокращений, но и оно было крайне незначительным. А иногда не удавалось заметить никаких сокра­щений мышц. Никаких. Он всегда говорил, что слышал звук, да­же в открытом состоянии. Поэтому нельзя утверждать, что он его вообще не замечал.

Джинпа: Интересно.

Керзин: Иногда в таких случаях говорят, что человек слышит или, если его глаза открыты, что человек видит, но не концентри­рует на этом внимание.

Далай-лама: Так оно и есть.

Керзин(*Барри Керзин, американский врач, принявший сан буддистского мо­наха в 2003 году. Проживает в Дарамсале. Сопровождал Далай-ламу в его поездке в апреле 2006 года, во время которой состоялся наш диалог. Присутствовал на наших встречах с Далай-ламой преимуще­ственно в качестве наблюдателя. Этот комментарий является одним из немногих примеров его участия в нашей беседе.): Это проявление в большей мере глобального фокуса, чем фокуса на конкретном звуке или конкретном образе.

Экман: Да. Я просил Мэттью дать полное описание его состоя­ния; вы также сделали это описание весьма удачно. Мэттью опи­сывал «открытое присутствие» как ситуацию, в которой входя­щая сенсорная информация протекает через вас. Это приводит к возникновению осознаваемых восприятий — как если бы ак­тивация сенсорных областей мозга заканчивалась без дальней­шей обработки информации. По-видимому, та часть мозга, кото­рая может осуществлять мониторинг, которая может наблюдать за нашим сознанием, — эта область называется префронтальным кортексом.

Далай-лама (через переводчика): Возможно, люди, занимаю­щиеся медитацией, обретают силу концентрации внимания, кото­рая помогает им лучше осознавать и запоминать их переживания текущего момента.

Экман: Да.

Далай-лама (через переводчика): Даже если этот момент оказы­вается очень кратким, то благодаря силе, обеспечиваемой меди­тативной концентрацией, мы можем фиксировать эти пережива­ния. Проводилось ли какое-нибудь исследование, в ходе которого на экране быстро показывались бы поочередно разные предме­ты, а затем разные люди должны были бы идентифицировать эти предметы, чтобы можно было узнать, насколько результаты лю­дей, занимающихся медитацией, превосходят результаты обыч­ных людей из контрольной группы?

Экман: Это был бы хороший эксперимент. Еще одно исследова­ние, которое, на мой взгляд, нужно было бы провести, должно за­ключаться в обследовании человека, подобного Мэттью, в процессе его взаимодействия с каким-нибудь очень требовательным инди­видом, — чтобы на этот раз такой человек не находился в изолиро­ванных условиях, а занимался преодолением трудностей. Увидим ли мы снова такой же высокий уровень осведомленности о теку­щем моменте? Я полагаю, что да. Одно из критических замечаний по поводу уже проведенного нами исследования формулируется следующим образом: все выглядит прекрасно и замечательно, они спокойно сидят в уютной комнате и не сталкиваются ни с какими проблемами — но какой тогда смысл проводить такое исследова­ние?