О природе разума

Пол Экман

Представленные мнения — это два разных взгляда на то, что яв­ляется фундаментальным для природы человеческого разума, но наши взгляды не различаются в тех аспектах, которые имеют прак­тическое значение.

Далай-лама видит истинную природу разума как лишенную го­рестей и страданий, таких как склонность к проявлению гнева. Я же утверждаю, что природа нашего разума не позволяет нам знать, что мы переживаем эмоционально в такие моменты, и поэтому мы очень подвержены совершению действий, о которых мы впослед­ствии сожалеем. Тем не менее мы оба соглашаемся с необходи­мостью осуществления практик, позволяющих успокаивать разум, ослаблять подверженность действиям, которые являются деструк­тивными, и развивать сострадание.

Экман: Но человек благодаря практике может научиться не под­даваться эмоциям.

Далай-лама: Да, это так.

Экман: Подобным образом человек может научиться распозна­вать импульсы к переходу в эмоциональное состояние, то есть те искры, которые предшествуют пламени. Это труднее всего – позволить искре погаснуть, не вызвав пламени. То, что я утверждаю и о чем я хочу узнать ваше мнение, сводится к следующему: так как мы не начинаем жизнь с этой способностью, а приобрести эту способность не так просто, как научиться ходить или разговари­вать, то мы должны настойчиво практиковаться для того, чтобы выработать ее у себя.

Далай-лама: И обрести опыт.

Экман: Опыт какого рода?

Джинпа: Вы задали правильный вопрос. Является ли метавнимание чем-то естественным образом существующим, свойством разума или же оно должно обязательно приобретаться?

Экман: Я думаю, что это способность разума. Разум на это спосо­бен. Но не без тренировки.

Джинпа: Разумеется.

Далай-лама: Очевидно, что животные также обладают способ­ностью проявлять осторожность.

Экман: Еще бы.

Далай-лама: Тогда как же добиться осторожного поведения? Это чувство осторожности имеется даже у насекомых.

Экман: Мое понимание многих буддистских практик медитации заключается в том, что они направлены на выработку сознатель­ной осведомленности для того, чтобы у вас имелся выбор и чтобы вы не были просто жертвой ваших импульсов, а могли бы выби­рать, что вам делать.

Далай-лама (через переводчика): Очень вероятно, что так оно и есть. Практика буддизма предусматривает, что человек учит сам себя видеть действительность такой, какова она есть, и избе­гать любых форм преувеличений.

(Переходя на английский.) Как буддист я верю, что трениров­ка разума необходима для его успокоения. Почему? Не просто как самоцель, а как условие более эффективной работы нашего интеллекта. Интеллект — это инструмент, позволяющий понять, что хорошо, что плохо и каковы последствия — краткосрочные и долгосрочные. По сути, и буддист, и небуддист, и человек, и любое животное — все хотят счастливой жизни. В этом нет сомне­ний.

Экман: Да.

Далай-лама: Поэтому, по крайней мере для человеческих су­ществ, многие нежелательные события происходят из-за того, что наш подход оказывается нереалистичным. Поскольку это вредно, то возникают еще более серьезные затруднения. Поэтому при нереалистичном подходе появляется искаженный взгляд, а искаженный взгляд вызывает нарушения. Неправильная ин­формация порождает неправильные взгляды, беспокойное состо­яние ума.

Экман: А как возникают неправильные взгляды?

Далай-лама: Неправильные взгляды, я думаю, по сути, являют­ся проявлением неведения.

Экман: Неведения.

Далай-лама: Быть неинформированным — это не то, что быть информированным, верно? Это разновидность чрезмерного дове­рия или чрезмерной самоуверенности, заставляющая человека думать, что перед ним не змея, хотя в действительности перед ним находится именно змея.

Экман: Люди вступают в жизнь, не обладая большими знания­ми.

Джинпа (после продолжительной дискуссии на тибетском): Его Святейшество хотел бы узнать, присущ ли человеку с самого рож­дения неправильный взгляд на мир.

Экман: Наука утверждает, что маленькие дети имеют ограни­чения восприятия, что приводит к формированию неправильных представлений. Ребенок верит, что эти представления объясняют все.

Например, дети часто думают, что развод их родителей явля­ется ошибкой. Это эгоцентричный взгляд, но он является частью бытия ребенка. Поэтому недоразумения развиваются естествен­ным образом, и это является тем, что буддисты называют неве­дением; подобное искажение действительности должно быть ис­правлено посредством обучения.

Далай-лама: Я думаю, что это то, что я называю неведением. Или односторонней информацией.

Экман: А как насчет более мягкого варианта — «ограниченной информации»?

Далай-лама: Хорошо. Мы должны быть дипломатичными.

Экман: Мы действуем, как дипломаты. (Смеется.)

Далай-лама: Предполагается, что теперь ученые должны быть объективными.

Экман: Безжалостная правда. (Смеется.) Слово «неведение» име­ет в английском языке неодобрительный оттенок.

Далай-лама: Я знаю.

Экман: Вы можете сказать «неинформированный».

Далай-лама: НЕинформированный.

Экман: Необученный. Но если вы скажете «невежественный», то это будет оскорблением.

Далай-лама: Я знаю.

Экман: Имеет ли оно такой же смысл в тибетском языке?

Далай-лама: Я всегда использую слово «неведение».

Экман: Мой вопрос заключается в том, должен ли я исключать слово «неведение», когда его используете вы, и использовать тер­мин «неинформированный» для обозначения неполноты инфор­мации и термин «неправильно информированный» для обозначе­ния наличия неверной информации или искаженного восприятия действительности? Это вопрос о том, хотите ли вы сообщить ан­глийским читателям подразумеваемый вами смысл, которого они не знают и который указывает на какой-то их дефект или недоста­ток. Вы согласны с тем, что если я назову вас несведущим, то это

утверждение будет иметь пренебрежительный оттенок?

Доржи: Нет.

Экман: Слово «несведущий» имеет пренебрежительный смысл. Я полагаю, что лучше его не использовать, потому что я в точно­сти не знаю, какой смысл вы в него вкладываете.

Далай-лама: Хорошо.

Экман: Единственное достоинство слова «неведение» состоит в том, что оно вас удивляет, потому что используется не слишком часто.

Далай-лама: Я вижу.

Экман: Но тот, кто его использует в отношении других, рискует показаться высокомерным. Поэтому, я думаю...

Далай-лама: Хорошо.

Экман: …я должен отказаться от использования слова «неведе­ние»(*Другой заменой слова «неведение», которая, возможно, лучше передает то, что вкладывают в него буддисты, является слово «недопонимание».).

Далай-лама: Отлично, отлично.

Экман: Теперь я исключаю неведение из нашего мира. (Смеется.) Замечательный результат нашей встречи.

Далай-лама: Я думаю, что многие концепции проникают внутрь слов и терминов. Итак, я полагаю, что прежде, чем ребенок начи­нает говорить, его ум может думать, хотя часто ребенок оказыва­ется недостаточно или неверно информированным.

Экман: Ранее вы говорили, что усиление положительных эмо­ций ослабляет гнев, враждебность и тому подобное. Имели ли вы здесь в виду выработку спокойствия или же чего-то другого?

Далай-лама: Спокойствия разума. Тогда ваш интеллект может использоваться эффективно. По сути, интеллект обладает способ­ностью осознавать реальность. Большинство отвлекающих эмо­ций во многом связаны с неполной или неправильной информи­рованностью.

Экман: Да.

Далай-лама: А также противодействием осознания реальности.

Экман: А является ли спокойствие разума тем, что дает возмож­ность осознать реальность?

Далай-лама: Да, это так. В общем случае, например, если чей-то разум замутнен гневом, страхом, ревностью или вожделением, то интеллект этого человека не может работать должным образом. В такие периоды часто делаются неверные оценки.

Экман: Да.

Далай-лама: Почему? Это следствие беспокойства вашего раз-ума. Ваша внутренняя или естественная способность не прояв­ляется должным образом. И все из-за мощной эмоции, которая в значительной мере смешана с искаженным представлением о ре­альности и недостаточным знанием.